В гостиной слышались мужские голоса моих женихов. Икер тоже уже пришёл к нам. Влетела к ним, озаряя всю комнату своей широкой улыбкой. Мужчины встали из-за стола.
- Большой день? – разулыбался Икер и поиграл бровями. Кивнула и попала в плен его рук. Он, как и всегда, самым наглым образом поцеловал меня и выпустил, только когда лёгкие горели от нехватки кислорода. – Жду не дождусь вечера, – прошептал наг, отстраняясь.
Я повернулась к Йоргену. Орк сидел, сжав кулаки. Кажется, ревновал. Сама подошла к нему и поцеловала.
- Доброе утро.
- Привет, – пробормотал он, придерживая за талию.
Обойдя гигантуса, уселась рядом с Арно, подарив последнему смущённую улыбку. За столом установилась уютная тишина, прерываемая звоном посуды. Я ловила многозначительные ласковые взгляды от троих мужчин. И, потупив глазки, посматривала на них из-под опущенных ресниц, уговаривая себя не краснеть раньше времени.
- Нам пора, Икер, – напомнил Арно, так как завтрак закончился, но мы слишком долго чаёвничали.
- Точно. Работа, будь она неладна, – проворчал он, закатив глаза.
– Ты же никуда не вляпаешься, пока нас не будет?
- Буду весь день в мастерской, обещаю! – хихикнула я и прижалась к предплечью орка.
- Мы постараемся вернуться пораньше, – пообещал Арно, вставая из-за стола.
Я тоже соскочила и пошла провожать кормильцев. Йорген, как оказалось, тоже уходил. Ему нужно вернуться к себе, собрать вещи, проверить сестру. Не убила ли она никого за время его отсутствия. Даже если он и злился на Йонду, всё равно переживал. Типичный брат.
Оставшись одна, глубоко вздохнула и побежала на второй этаж. Моя мастерская осталась в таком же состоянии, как и была до моего похищения. Установила чистый холст на мольберт и уставилась в него. Впервые я не знала, что нарисовать. Эмоции переполняли меня. Решила просто довериться вдохновению и отпустить все мысли. Бездумно водила грифелем по холсту, размышляя обо всём, что произошло за последние несколько дней. И поняла, что рисую Малакая. Рисую его со спины. Огромные крылья, растущие откуда-то из лопаток, и чёрную макушку.
Не прерывала себя до самого обеда. Даже пририсовала бетонную колонну, летящую ему в спину. К краскам я не притрагивалась, делала всё грифелем. Картина получилась мрачной, мистической, даже демонической скорее.
Закончив писать, отошла на пару шагов. Почему именно он выделялся из всего многообразия гостей? Возможно, потому, что был самым хмурым на весёлом мероприятии."
"После обеда я все же вышла во внутренний дворик почитать.
