Я оправдывала себя тем, что у меня слишком много работы, чтобы каждые выходные навещать их, но на самом деле я просто стыдилась того, что у нас с ними давно разный статус. Мне хотелось видеть рядом с собой кого-то вроде Николая Александровича, а мой отец совершенно на него не похож.
Я сука, я знаю.
Хотя в любой экстренной ситуации — как например четыре года назад, когда Костя чуть не отправил папу на тот свет — я уверена, что за свою семью порву кого угодно на британский флаг.
Но ведь это совершенно не оправдывает моё отношение к ним, верно?
За этими мыслями совершенно не замечаю, как наступает рассвет; я благополучно пропускаю будильник, который напоминает мне о пробежке, и прихожу в себя только в тот момент, когда напротив меня на корточки опускается Богдан, упёршись локтями в бёдра и сцепив пальцы в замок.
— У тебя что-то болит? — с беспокойством спрашивает он.
Мои слёзы давно высохли, но видок, полагаю, был ещё тот, так что не удивительно, что он спросил именно про здоровье: он совершенно не привык к тому, чтобы я расстраивалась «по пустякам».
Прежде он никогда не видел моих слёз потому, что я соскучилась по родителям и прежней себе.
Качаю головой и поднимаюсь на ноги: меньше чем через час мы оба должны быть в компании, а мне ещё нужно позавтракать и привести себя в порядок. Бо удивлённо смотрит на пустое ведёрко, которое ещё недавно было заполнено мороженым, и переводит взгляд на меня.
— Ты что, съела всё одна?
Я вот не могу понять: в его голосе было недоверие, что я в принципе могу такое сделать, или он не одобрял это, потому что я могу испортить фигуру?
Внимательно смотрю в его лицо, чтобы понять, что он имел в виду, задавая этот вопрос — глупый, на мой взгляд, потому что кроме нас двоих здесь никого нет, а он сам к мороженому не притрагивался — и с ужасом осознаю, что меня раздражает его лицо, цвет его глаз, тембр его голоса — да абсолютно всё.
Вместо лица Аверина перед глазами сейчас маячит лицо Матвеева с этой нахальной ухмылкой от уха до уха, и я чувствую закипающее недовольство.
Не хватало ещё сравнивать их обоих.
Трясу головой, чтобы выбросить всю эту ересь из мыслей, и безразлично пожимаю плечами: пусть думает, что хочет.