И что с того? Потому что я нормальный мужик с нормальными потребностями. Это ты фригидная. Представляешь, чего мне стоило вообще ложиться с тобой в кровать? Но я был вынужден. Потому что ты у нас наследница Шамаева.
Это было гадко, неожиданно и неприятно. Да, отношения у них с самого начала были прохладными, но, мать его, узнать обо всем так?! Алина почувствовал, что задыхается от отвращения. А он продолжал наступать, цедя:
— Или уже нет? Облажалась?! А я теперь по твоей милости я еду работать зайцу стоп-сигналом в филиал.
Так что пошла ты.
— Это ты пойдешь, — сказала она, внезапно успокоившись. — Я разведусь с тобой и без штанов тебя оставлю.
Отвернулась и вышла.
— Давай! — кричал ей вслед Хайдаров. — Попробуй! Посмотрим, кто останется без штанов! Я на раздел имущества подам!
Но она уже не слушала, а спокойно и методично складывала вещи в чемодан.
Когда закончила, позвонила матери.
Гудки шли, ей казалось очень долго. И как только Альбина Шамаева ответила, сразу Алина сказала:
— Мама, мне надо переехать.
Секунду стояла тишина, потом мама проговорила:
— Что случилось, дочь?
— Я развожусь с Хайдаровым.
— Алина…
— Не надо меня отговаривать!
— Хорошо, не буду. Но ты можешь рассказать, что у вас произошло?
Она всегда поражалась идеальному спокойствию матери. Интересно, Альбина Шамаева вообще способна кричать? Но сейчас она подавила рвущиеся наружу эмоции.
— У него любовница, — произнесла она ровным тоном.
Да, снаружи Алина ощущала себя неуязвимой. Из всех чувств — только злость.
Но глубоко внутри было ужасно обидно. Почему ее променяли на какую-то тварь? От этого просто кислотой жгло. Ничего, она еще затолкает Хайдарову все его слова обратно в глотку.
— Ммм. Я так и думала, что этим закончится.
Алина едва удержалась, чтобы не съязвить. Знала что? Что они разведутся или что ее тряпка-муж будет изменять ей?! У нее вырвался нервный смешок. Не хватало еще, что мать начала уговаривать ее простить урода.
Однако Альбина проговорила:
— Что ты собираешься делать?
— Я? — у Алины вырвался нервный смешок.
— Я собираюсь раздеть его до трусов! Сволочь. Заявил, что подаст на раздел имущества. Ничтожество.
Секунду стояла тишина, потом мама сказала:
— Хорошо. Я сейчас сообщу отцу, он пришлет…
Алина просто взвилась.
— Не надо ничего говорить отцу! Я не хочу его видеть!
На отца она была безумно зла за все. А за то, что он решил унизить ее и погнать на работу секретаршей — особенно! Она ничего не хотела принимать от него.
