А из кабинета доносились приглушенные мужские голоса. Она вытянула шею и подалась вперед прислушиваясь. Низкий голос Камалова Алина узнала сразу, а вот другой… Другой принадлежал старшему ее охраны. Слов было не разобрать, только интонации. О чем они говорили, сколько ни силилась, не смогла понять.
Ччччерт... Этого ей только не хватало.
Все немедленно станет известно отцу, она же знала, что Ренат о каждом ее шаге докладывает хозяину. Боже, как ей надоела эта постоянная опека. Душно, тошно!
Отец никогда не вмешивался в то, что она делала, только постоянно следил издали.
Один раз только Алишер Шамаев вмешался в жизнь своей дочери. Лишил финансовой поддержки и погнал ее работать секретаршей к Камалову. Это было жестоко, унизительно, оскорбительно. Страшный удар по ее гордости. Наказание.
Но каким-то образом так вышло, что здесь она ощутила себя самостоятельной, свободной, могла что-то кому-то доказать. И да, она готова была грызться за эту свою самостоятельность!
Алина беззвучно простонала, закрыв глаза.
Доказала. Что она полная идиотка.
Картины вспыхивали в мозгу, заставляя ее стискивать зубы.
Как он тащил ее под душ, а потом, спеленав, словно куклу, усаживал на постель. Она до сих пор в его рубашке. Без белья. Спала в его кровати. Весь офис об этом знает.
Плевать. Она не собиралась сдаваться.
Пусть отец только попробует ее забрать!..
Кажется, разговор прекратился. Дверь кабинета закрылась, повисла тишина.
Однако лучше не стало, теперь в сознание вползла другая жуткая мысль.
Ее мокрая одежда осталась в ванной. Белье! Если заявится уборщица и найдет ее нижнее белье в ванной... Она соскочила с постели и хотела незаметно зайти в ванную, и тут послышались тяжелые мужские шаги. Слишком быстро!
Алина застыла на месте, понимая, что не успеет спрятаться в ванной. А шаги уже совсем рядом. Сердце подскочило к горлу и упало.
Вошел Камалов. Замер на пороге, взглянул на нее исподлобья и тут же отвел глаза.
— Алина Алишеровна, как вы себя чувствуете?
Даже в такой момент его низкий голос звучал ровно и без эмоций.
Хотелось бы знать, какой он сейчас ее видит? Идиоткой? Курицей? Алина чувствовала, что ее заливает жгучий румянец смущения и досады.
— Нормально, — еле смогла выдавить.
Мужчина кивнул, не глядя на нее, и проговорил:"
"— Вы не обедали. Я заказал еду с расчетом, что вы присоединитесь.
— Я… — она сглотнула, есть действительно хотелось, один стакан йогурта с утра — это не еда. — Мне нужно привести себя в порядок.
