— Да?
— Где у вас тут готовят кофе?
— А, это? — девушка заулыбалась. — Это здесь.
Она открыла неприметную дверь, которую Алина сначала приняла за шкаф.
— Это чайная комната. Тут кофемашина, чайник, плита. И турка. Посуда, чай и кофе, сахар, печенье, сливки и все остальное в шкафах. Александр Тагирович пьет… — начала с придыханием.
— Спасибо, я справлюсь, — проговорила Алина.
— Ну… — девушка захлопала глазами. — Тогда я пойду, всего вам доброго.
Девушка вышла, а Алина застыла в этой чайной комнате, перебарывая себя.
Потом подошла к кофемашине. Наугад нажала кнопку, а сама отошла в сторону и, скрестив на груди, ждала, пока чашка наполнится ароматной жидкостью.
Потом выставила ее на поднос и понесла в кабинет.
Если бы сейчас кто-то из сотрудников вошел, она бы умерла на месте. Но, к счастью, никто не вошел. Алина коротко постучалась и вошла.
В нее опять уперся взгляд темно-синих глаз.
— Ваш кофе, — проговорила она сухо и подошла к столу, сгружая на него чашку, стоявшую на подносе.
Мужчина посмотрел на нее, а потом, не повышая голоса, проговорил:
— Унесите.
И сварите в турке.
Глава 3
Алина смотрела на него и не могла понять, что мешает ей сейчас сказать ему: «Варите сами», развернуться и уйти. Будь на его месте Хайдаров, она бы просто культурно его послала. Да этот трусливый урод и не посмел бы, так мог вести себя только ее первый муж.
Долгая, горящая напряжением секунда тянулась, а ей просто необходимо было сразу показать ему, что с ней так вести себя нельзя. Но как назло, от возмущения свело горло и на ум ничего не приходило.
Кроме совершенно неуместной мысли, что этот мужчина, сидящий в кресле генерального директора, чем-то напоминает ей Вадима. Та же давящая энергетика и сила. И да, этот мужчина тоже был по-своему красив. Даже слишком. Эти необычного цвета глаза такие яркие на смуглом лице. Контраст.
Мысль мгновенно пролетела и исчезла.
Ничего не было глупее — сейчас его разглядывать. Она одернула себя, собираясь уже прервать затянувшееся молчание и дать ему достойный ответ, как в глазах мужчины стало разливаться разочарование, изрядно приправленное досадой.
Как будто она ущербная. Он произнес:
— Не умеете?
Низкий голос, чуть вибрирующий.
Ее словно кипятком ошпарило.
— Я. Умею, — проговорила Алина.
Поставила чашку обратно на поднос, повернулась и вышла.
В душе все кипело и тряслось. Кофе она умела варить идеально! И да, она собиралась это сделать, чтобы ей не тыкали в глаза профнепригодностью.
