Пока ты общалась с полицейскими, я имел неприятный разговор с родственниками, – Марк невзначай махнул зажатым в руке телефоном. – У моего отца серьезные проблемы. Нужно ехать, – поморщился он и рыкнул властно: – Ты со мной?
– Да, конечно, – пролепетала она, выезжая на трассу, и добавила, смутившись: – Если ты приглашаешь…
– Хорошо, – кивнул Марк. – Сейчас домой приедем, билеты купим. А ты пока подумай, на кого фабрику оставишь. Мы едем надолго…
«Вот же нахалюга, – мысленно изумилась Галина, выглядывая в окошко знакомый поворот.
– Проблему с Янхелем можно и по телефону обсудить. Решить, как Герцога на ложный след направить и там ему его же бабки и вручить, – хмыкнула она. – Камочкин папа, конечно, идиёт, но не выносить же такую новость на всеобщее обозрение!»
– Ты меня на следующем светофоре высади, Танечка, – громко попросила Зубова. – К дому подвозить не надо. У нас там ни проехать ни пройти.
– Почему вы до сих пор не переехали в квартиру, что купил вам папа? – строго поинтересовался Марк.
– Безобразие какое-то, Галина Евгеньевна!
– Не хочу, – отрезала она. – Пусть этот лысый поц приезжает и сам в ней живет, – хмыкнула недовольно.
– Сколько мы пробудем в Израиле? – насторожилась Таня, перестраиваясь в правый ряд и снижая скорость.
– Около двух недель примерно, – отрезал Марк. – Можем задержаться или вернуться раньше. Я сам точно не знаю. Мне нужно увидеться с отцом, Танья.
– Хорошо, – кивнула она, сдаваясь под его напором. – Мы вас, Галина, все-таки к дому подвезем, – решила она.
– Моя машина везде пройдет.
Черный мерседес остановился около обветшалого двухэтажного дома из красного кирпича. Марк вышел проводить родственницу. Обнял за плечи и поцеловал на прощание.
«Если к Марселю прилагаются еще престарелые близнецы, то я не против. Но как судьба причудливо сводит людей. Мне достался брат, а Роману – сестра. Интересный расклад госпожи Фортуны».
– Почему Галина живет в таком бомжатнике? Если из принципа, значит, пока не отпустила твоего отца? – поинтересовалась она у Марка, стоило ему вернуться в машину.
– Они до сих пор не могут сами разобраться, кто виноват. Папа на Галю обижается, а она на него. Живут за тысячи километров друг от друга и что-то делят. Я не лезу в их отношения, – отмахнулся он и обронил весело: – Придется тебя с мамой знакомить. Галя небось уже ей позвонила, – хмыкнул довольно.
– Мне страшно, – прошептала Фокина, выезжая на проспект. – Мама мужчины – это всегда волнительно.
– Не бойся.
