Утром я закрутилась и забыла про браслет, а новости, которые вывалила на меня Чащина, и совсем не оставили времени отвлекаться на ерунду. От Чащиной я сразу прошла в кабинет Ревского, как он и просил. Кое-какие варианты мы со Светланой Игоревной нашли, осталось согласовать их с Р2. Впереди маячил просвет. Я положила папки на стол перед начальником.
– Что это?! – голос был таким резким, будто я положила ему дохлых бабочек!
– Вы сами просили принести готовые материалы!
– Я не про бумаги!
– Простите, Владислав Сергеевич.
Я вас не понимаю, – я, действительно, ничего не понимала.
– Я про это! – он указал на мою руку.
Я подумала, что опять выпачкалась чернилами. У меня была такая привычка. И я до сих пор ничего не могла с этим поделать. Кроме того, что часто и тщательно мыла руки. Я посмотрела на свои руки, они были чистые! Я непонимающе смотрела на Ревского.
– Я про вот это! – он ткнул на мой браслет, который явно не соответствовал дресс-коду компании. – Что это?
Я совсем про него забыла. Пиджак я сняла еще утром, он так и висел на спинке моего кресла, а рукава на блузке были три четверти.
Так что ничто не скрывало подарок моего сына.
– Браслет, – ответила я и наткнулась на ледяной взгляд голубых глаз. С возвращением, мистер Айс!
– Сними его! – прозвучал приказ.
Возможно, если бы Р2 сказал это другим тоном, или хоть как-то аргументировал, я бы так и сделала. Но исполнить прихоть (не более!) – это, уж, извините!
– Не сниму! На мою работу это никак не влияет! – уперлась я.
Я видела, как потемнели его глаза.
Почему-то пришло на ум: «МЧС: Внимание! Ожидается сильный штормовой ветер, возможны осадки в виде снега и льда. Будьте осторожны. Телефон спасательной службы….»
Ну, спасатели мне не помогут. И как говорится: спасение упрямцев – дело рук самих упрямцев.
– Владислав Сергеевич, у нас столько работы, что терять драгоценное время на пустые препирательства – непозволительная роскошь!
Он, не мигая, смотрел мне в глаза. И я уже начала сомневаться, что достучусь до него.
Но, видимо, что-то где-то щелкнуло, замкнуло, или перемкнуло, и Ревский открыл папку. Слава богам! В течение дня он периодически останавливал свое внимание на моей руке, но больше замечаний не делал.
Домой я вернулась опять поздно. Наташа уже забрала Егора из садика. Егор возился рядом с Машулей, пока Наташа мыла посуду после их ужина.
– Наташ, оставь, ты, эти тарелки! Никуда они не денутся! – проворчала я, чувствуя, что бессовестно использую свою новую подругу.
