Потому что понял, что мне нужен не просто секс, я хочу провести с ней всю свою жизнь! И поэтому был готов подождать, и сделать все возможное, чтобы и Вера это поняла!
Вера.
К моему огромному облегчению Ревский перестал строить из себя Казанову! Все-таки я оказалась права! И теперь на его предложения, сходить в детское кафе, аттракционы и даже на выставку военной техники, я всегда отвечала согласием. Причин для отказа просто не было! А Егор, так вообще, был безумно счастлив! На «ночное небо» мы не смогли поехать в эти выходные: погода подкачала.
Но, ни Влад, ни Егор эту затею не оставили.
– Мам, можно? – спросил Егор.
Я прослушала, о чем он спрашивал: шумел миксер. Решила, раз за окном идет дождь, то испеку бисквитное печенье с творожным кремом, и украшу свежей клубникой!
– Конечно! – тут же дала свое согласие. Речь явно шла о компьютере! Я стала контролировать время, которое он за ним проводит!
– А ты скоро освободишься?
– Скоро, мой хороший! Осталось испечь еще один лист, и сделать крем.
– Ты за час управишься? – Странный вопрос.
Егор еще не умел определять время.
– Даже меньше! – пообещала ребенку, снова включая миксер, взбить белки.
Егор умчался в комнату, а я полностью «ушла» в процесс приготовления. Рецепт был новый, и я испытывала непередаваемые ощущения, предвкушая полученный результат. Выпечка была моей слабостью! Даже не само ее употребление, а именно готовка! Но и в кусочке своих «шедевров» я никогда себе не отказывала. А иногда и не в одном! Наверное, скоро мне будет не хватать подъемов по лестнице! И придется еще и на работе обходиться без помощи лифта!
Я настолько увлеклась этой мыслью, подсчитывая, сколько раз за день я спускаюсь и поднимаюсь на четырнадцатый этаж, и сколько времени на это уходит, что совсем не следила за временем.
А тут еще и сахарная пудра закончилась! Измельчив сахар в кофемолке, сделала еще одну порцию крема. Он получился такой нежный и воздушный, что не удержалась, и смазнула пальцем остатки крема с насадки миксера, засунув палец в рот, блаженствуя от вкусового удовольствия! Чуть ли не мурлыча вслух!
– Мам! – позвал Егор.
Я обернулась и в недоумении уставилась на уже одетого сына и стоявшего рядом Ревского, забыв вытащить палец изо рта! Что-то я не припоминаю, чтобы Ревский сообщал мне о своем визите! И уже молчу про то, что готовила в старой растянутой футболке, под которой совершенно ничего не было!
– Я что-то пропустила? – наконец, спросила, вытирая облизанный палец полотенцем.
