Оказалось, что в эту секунду находился Тихон в ванной. И невидящий взгляд почему-то задержался на мусорном ведре.
– Вот доберусь я до тебя, мать твою, сперматозавр хренов! – пробухтел Виткинчук и еще тише, – Делай что хочешь, Тиша, а дочь мою от аборта отговори.
– Какой, млять, аборт! – заорал Тихон так, что голос эхом пронесся по всей квартире.
– Тиша, я ж оглохну. На кой хер твоему ребенку глухой дед? – флегматично произнес Ржавый, а после уже громче и, скорее всего, для ушей Фроси: – Все. Достал. Забудь о моей дочери, Ирбис.
Только подойди, я тебе все кости переломаю!
Тихон все еще держал рядом с ухом свой телефон. Дядя Лева давно уже сбросил вызов, а парень все сидел и смотрел прямо перед собой. И в руке оказался пластиковый прямоугольник с двумя красными полосками.
Ирбис же не совсем по уши деревянный. Теперь все стало понятным.
– Испугалась, девочка моя, да? – пробормотал Тихон, улыбаясь от уха до уха.
* * *
– Папа! Какие кости! Не тронь Тишу! – воскликнула Фрося, стоило Виткинчуку сбросить вызов.
– Ну а что? Ты тут вся в слезах. Он мне уже весь телефон оборвал. Достал своим нытьем, – ворчал мужчина. – Что-то же нужно делать. Иначе зачем ты бросила своего пацана и примчалась ко мне?
– Пап! – вздохнула Фрося.
– Так бросила, или нет? – допытывался отец.
Фрося вышла из комнаты и вернулась в свою спальню. Рухнула на постель.
Как же она запуталась! Как же все стало вдруг сложно. И непонятно.
Нет, зря она сбежала. Нужно было дать Тише шанс. Поговорить. Все решить. В конце концов, это ведь их общий ребенок!
Но теперь уже гордость не позволяла Фросе звонить Ирбису.
Особенно, сегодня.
Спустя полчаса, в спальню вошел отец. Фрося так и лежала, свернувшись калачиком, под одеялом. Слез уже не было. Да и чего уж теперь плакать, когда ничего не изменить?
Отец присел на край постели и похлопал дочь по спине.
– Фрось, а я правда дедом стану?
– Не знаю. Не решила еще, – вздохнула девушка.
– Знаешь, какой у меня самый важный день в жизни?
– Когда вы с дядей Алеком провернули первое дело? – вздохнула девушка.
– Дурында ты, – фыркнул отец. – Когда мать сказала, что залетела от меня. Мы поженились сразу. А потом и ты родилась. Я помню, как взял тебя на руки. Это такой кайф. Словами не передать.
– Пап, я сейчас разрыдаюсь, – всхлипнула Фрося.
– Тихон классный пацан. И я вижу, как он на тебя смотрит. А ты, дочь? Ты любишь его? Потому что, если у вас там все не взаимно, я тебя спрячу. Ты же хотела за границу? Вот и поедешь, – решительно заявил отец.
