"
"С шапками Рыжик тоже не справлялась, они вечно сваливались то на глаза, то набок, как сейчас. Забывала поесть. Могла оставить мобильник в аудитории или в машине. Хорошо, что Ирбису исправно удавалось по утрам отвозить Рыжика в университет, и забирать после занятий. Так бы голову где-нибудь оставила.
Тихон устроился удобнее. Рукой приобнял Фросю за плечи и сдвинул вместе с пледом.
Да, вот так теперь удобно и хорошо. Теперь Рыжик в его руках. Спит и видит прекрасные сны.
А Тихону сны совсем без надобности. У него есть Рыжик.
Ирбис криво усмехнулся сам над собой. Докатились, млять. Дожили до полного треша. И ведь вся семья все видела, понимала, не лезла, за что Тихон был им благодарен. А все равно у Ирбиса словно блок стоял внутри. Не мог он перешагнуть те границы, что расставила Рыжик. Держалась с ним отстраненно, как и сего братьями, считая другом.
Другом! Да какой с него друг, если он без пошлых фантазий на нее смотреть уже не может?! Особенно последний год. Вечно ему что-то мерещиться, когда Фрося рядом.
Потому и достает ее придирками. Потому злится, когда видит рядом с Рыжиком левых пацанов, или как сегодня, препода.
Кстати, надо бы уточнить, что Ильнур выяснил насчет этого, как его... Котика.
Фрося вздохнула во сне, опалив щеку Тихона теплым дыханием. А у Ирбиса вмиг испарились все мысли.
Рыжеволосая малышка мирно сопела ему в плечо, а он ни о чем не может думать, только о том, как бы поцеловать ее прямо в губы. И не просто поцеловать. А так, чтобы конкретно, чтобы проснулась и все поняла, перестала держать его на расстоянии.
Но Ирбис, взяв все эмоции под контроль, просто сидел и смотрел на то, как спит Рыжик. Как дрожат темно-бронзовые ресницы. Как шевелится рыжая прядка от размеренного дыхание. Как приоткрываются нежные губы, будто просят о том, чтобы Ирбис их поцеловал.
А если и вправду? Никто ведь не узнает? В машине свидетелей нет. Если чуть-чуть? Просто, чтобы узнать их вкус?
– Долбодятел, – выдохнул Ирбис, заведомо зная, что нельзя этого делать.
Нельзя допустить такого. Потому что Фроська спит. А он же не урод какой-нибудь, чтобы к ней лезть, к спящей. И без того Рыжик не особо ему доверяет, всюду ждет от него подвоха.
Однако соблазн был слишком силен. Тихон понимал, что уже проиграл, уже ослабил железный контроль, уже поддался дикому искушению, непорочному, трогательному, беззащитному, рыжеволосому и вредному.
Единственное, что Ирбис мог сейчас контролировать, оказалась сила, с которой он держал Фросю.
