Олег останавливается, обхватывает грушу двумя руками и прикрыв глаза улыбается.
— Ты такая смешная, Вик.
— Почему? — открывает глаза и продолжает улыбаться.
— Потому что напоминаешь мне маленькую любопытную девочку, какой ты собственно и была. Спущенных колготок не хватает только, — усмехаясь произносит Олег. Мне бы разозлиться на то, что меня снова сравнивают с ребенком, но почему-то не хочется.
— И соплей еще нет.
— Ну, это только вопрос времени. Если завтра будешь ходить без носков и в той кофте, которой приехала, то вполне возможно все будет.
— С чего это?
— С того, что завтра мы пойдем смотреть на зимнюю природу. Будем много ходить, играть в снежки, ну и что там делают обычные люди.
— Скажи, а что должно случиться, чтобы ты перестал быть таким самоуверенным? Ну всему же должен быть предел.
— Даже не знаю, уже, наверное, ничего. С возрастом становлюсь только хуже, это уже диагноз.
Олег берет полотенце, висящее на шведской стенке, и быстро протирает лицо.
Кидает его обратно и подходит ко мне. Стараюсь не смотреть на его тело, но так хочется, что, кажется, пятки зачесались. А хуже всего, что этот товарищ явно догадывается, что я хочу рассмотреть его тело во всей красе, а еще лучше бы потрогать. Не знаю зачем убираю руки за спину, то ли борюсь с желанием его потрогать, то ли боюсь, что возьмет меня за руку. Почему-то это вошло у него в привычку.
— А если я вопьюсь ногтями тебе в спину, исцарапаю лицо или что-то вроде этого, ты по-прежнему будешь стоять вот так, с улыбкой на лице и самоуверенностью, прущей из всех щелей?
— Во-первых, у тебя короткие ногти, даже при большом желании и с сильным размахом у тебя ничего не получится.
Максимум, что ты сможешь, это погладить меня и думаю, что мне это понравится. А во-вторых, неужели я настолько плох, что единственное, что ты хочешь-это вонзиться в меня ногтями?
— Ты отвратителен.
— Да, настолько отвратительный, что проворочавшись часик в кровати, ты встала и под предлогом попить водички или найти туалет, спустилась вниз в надежде увидеть там меня.
Разочаровавшись в отсутствии этого отвратительного человека, пошла дальше и увидела его, то есть меня, здесь. И я настолько ужасен, что ты до сих пор стоишь тут, хотя возможность свинтить была ни единожды, — обходит меня сзади и со смешком в голосе шепчет на ухо. — И все это, потому что я наиотвратительнейший человек в жизни.
