Главное так открыто не лыбиться и не показывать свое счастье.
— Знаешь, тебе нужно найти девушку.
— Этого «добра» и так хватает, бери-не хочу.
— Хорошую, а не как некоторые.
— Нет, дорогая моя, кругом сплошные борщевики.
— Чего?
— Того. Растут в таком количестве, что хрен избавишься. С виду ничего себе растеньице, а на деле сорняк, вызывающий ожог.
— Бедненький мой, подумаешь один клопастый борщевик попался.
— Прекрати, — Макс одергивает мою руку и идет к входной двери.
Да уж, никогда бы не подумала, что буду радоваться таким вещам.
Наверное, я стала в реальности злой, но, когда клопастая дрянь променяла Макса на какого-то великовозрастного папеньку, я прыгала от счастья. Я мечтала от нее избавиться и на тебе. Мечты сбываются, пусть и не все, но всё же. Теперь еще и собственная квартира, в придачу с возможными правами. Неплохая картина выходит. Двадцатиоднолетняя мадемуазель с собственной квартирой, машиной и в перспективе с собственным магазином. Осталось только дожать Макса и отправиться на море, желательно не с ним, и вообще тогда все будет в шоколаде.
— Под ноги не научилась смотреть?
— Я смотрю.
— Тогда к окулисту сначала заедем, — открывая мне дверь авто, вставляет свои пять копеек Макс.
— Хватит ворчать как старый дед.
— Дед и так старый. К чему это прилагательное?
— Без комментариев.
Странное дело, ворчливой клушей должна быть по идее я. Все-таки молодая девка с отсутствием тыгыдымса в любых его проявлениях, это как бы диагноз, но на деле ворчит мой брат.
А ведь у него этого самого секса выше крыши, к гадалке не ходи. Видать дело не только в нем.
***
Через несколько недель, ровно на двадцать третье февраля, я уже была готова переехать в квартиру. Оставались какие-то незначительные штрихи и несколько коробок, только брат внезапно заболел, испортив не только мой переезд, но и собственный праздник.
— Вик, я сказал выйди отсюда, хочешь заразиться? Оно тебе надо?
— Ну, я только суп поставлю.
— Иди, сейчас Самарский приедет и завезет все твои оставшиеся вещи.
И сама, будь добра, переезжай уже, я не маленький и таблетку в состоянии выпить сам.
— А зачем Самарский, я могла бы и без этих вещей пока обойтись.
— Ну извините, пожалуйста, хотел, как лучше, а получилось, как всегда. Все, кыш отсюда.
— Прости, не обижайся.
— Иди уже, — тихонько прикрываю за собой дверь и иду в коридор.
Не знаю зачем подхожу к зеркалу и распускаю волосы, а потом наношу макияж.
