Правда и тут встала проблема, как-то в моей голове не укладывалось сколько длится реабилитация таких как Миша. Такой роскоши я позволить себе не мог. Там поди уже Марина гульнула с Максом, еще не успею состроить обиженный вид и сыграть на совести Островского, а учитывая, что это мой единственный козырь, надо скорее сверкать пятками. Две недели-и так непозволительная роскошь вдали от дома.
— Олег, а ты не можешь остаться подольше? Миша этого очень хочет, — спокойствие, только спокойствие, мысленно повторяю себе я.
Старость надо уважать.
— Не могу, у меня своя жизнь, к тому же, он скоро будет на ногах. Но я обязательно к нему приеду.
— Олег, подожди. Давай я дам тебе денег, только останься, пожалуйста. Дам на первое время, чтобы здесь тебе было комфортно, а потом…. Я как-то не задумывалась раньше, как ты жил… в общем давай я помогу тебе открыть какое-нибудь дело. Приобщишь туда Мишку, когда он встанет на ноги. Может к нам в дом переедешь. Он же большой, места там всем хватит, — глубокий вдох-выдох.
Старость надо уважать и на хрен не послать.
— У меня все есть, Евгения Александровна. Я заработал, — произношу по слогам, как можно громче. — Ладно, мне уже пора, а то опоздаю на рейс. Скоро приеду, кстати, у вас есть уникальная возможность для исправления своих собственных ошибок. Представьте, что перед вами младенец Миша. До свидания.
Глава 10
По приезду домой меня не ждало ничего хорошего. Островский как будто кого-то схоронил. Марина, которая упорно старалась сделать вид, что все хорошо, но так и непонятно гульнувшая с Максом или нет.
Ну и Вика, сверкнувшая пятками к тетке в деревню. Последнее вообще шикарно. Как через эту стервозину пробраться к Вике, остается пока загадкой. Через забор и в окошко, усмехаюсь сам себе. Романтика…
— Тут ничего не случилось за время моего отъезда? — присаживаюсь напротив Островского и разливаю виски по бокалам.
— Ты о чем-то конкретном спрашиваешь?"
"— Да так, на тебе лица нет, вот и интересуюсь. Брата хоронить ездил я, а похороны оказались у тебя.
— Не говори чушь. Все нормально, — выпивает залпом напиток и следом наливает еще, уже сам себе.
— А чего Вику к церберше отправил?
— Мне так спокойнее. Не могу быть с ней двадцать четыре часа в сутки, — да уж, облегчил ты мне задачу. Друг называется. Пошла вторая рюмка в ход и следом третья. — Это мне за все мои поступки.
— Ты о чем?
— Ни о чем, — встает с кресла и подходит к окну. — Не знаю, как так вышло.
