Она вырвется на свободу и по особняку поползут слухи, что герцогиня Бранденбург истеричная особа, которая не умеет держать себя в руках, а это просто недопустимо для моего статуса. Конечно, дальше особняка столь омерзительная весть и не выйдет, иначе болтун, осмелившийся распустить свой язык, попросту его лишится.
Как учил меня папа с самого рождения – я должна быть хладнокровной, дальновидной и хитрой. Где нельзя взять страхом – задействовать ласку, ну или деньги. Хотя я предпочитала второе.
Множество мужчин лежали у моих ног. Мне нравилось, что стоило только послать одному из них хоть мало-мальский взгляд, как спустя несколько мгновений он уже растекался лужицей, семеня за мной, как собачонка.
– Папа! – крикнула, заходя в покои отца. – Папа, ты где?
– Я здесь, дочь! Что-то случилось? – в проеме, ведущим в купальню, показался статный мужчина с аккуратно подстриженной бородой.
– Да! – кивнула я, прикрывая за собой дверь. – Мне нужна твоя помощь!
– Слушаю! Я всегда рад помочь!
С подросткового возраста я имела только отца.
Свою мать видела последний раз примерно пятнадцать лет назад. Она была настолько в плачевном состоянии, что папа решил поместить ее в пансионат для душевнобольных, где мать и находилась по сей день. Никогда не забуду, как она кинулась на меня с вилкой в руках, когда я пригрозила, что расскажу отцу о ее любовных похождениях. Именно в тот момент матери для меня больше не стало. Да она и не особо была ей для меня.
Этой женщине всегда было плевать на своего родного ребенка. Она вечно меня отталкивала, кивала невпопад, когда я делилась с ней какими-то яркими моментами за день, ведь рядом ходил молодой и привлекательный садовник, ну или кто-то подобный ему. В общем, хорошо, что она больше не с нами. После того, как ее рассудок дал сбой, папа принял решение и, не лишая мать статуса его супруги, отправил на лечение, с которого, очень надеюсь, она никогда не вернется.
– Так что случилось у моей пышечки? – вскинул брови отец.
– Папа! – поморщилась я. – Ну какая я тебе пышечка? Комплексы вырабатываешь только своими словечками, – недовольно засопела, хотя так было приятно, что он обращается ко мне как к маленькой.
– Ладно-ладно! Моя богиня! Так сойдет? Ради своей дочери я готов на все!
Вот умел отец поднять настроение. Что бы не случилось, он всегда наполнял меня позитивом, и этот раз не стал исключением.
