«Вика, только не ори! Не ори, я тебе говорю!»
– Ты чего испугалась? – усмехнулся он, играя бровями. – Сегодня продолжим наш праздник, я так соскучился по твоему телу, – мужчина мерзко облизал свои губы-вареники, от чего меня чуть не стошнило.
«И этот… мужчина совокуплялся с моим новым телом? Фу, какая мерзость», – мысленно скривилась я. – Да по нему сразу видно, что он Альфонс! Да еще какой-то… не такой!»
– Я вечерком загляну, ты только этих убогих спрячь, чтобы их вой нам не помешал… – подмигнул он, вызывая у меня приступ ярости.
– Знаешь, что, – рыкнула я, набирая для уверенности полную грудь воздуха. – Пошел к черту!
– Не понял? – выпучил на меня глаза белобрысый.
– Чего ты не понял?! Скройся и не появляйся мне больше на глаза! – боялась, что переборщу, но мне так хотелось наговорить ему гадостей. Он мне был отвратителен.
– Мышка, ты расстроилась, что вчера я не смог довести тебя до оргазма? Так сегодня я реабилитируюсь… – залепетал он, пытаясь вышагнуть в комнату.
«Боже, пусть он заткнется!»
– Я сказала, – рыкнула уже увереннее, понимая, что ничего он мне не сделает, – пошел отсюда! Между нами все кончено!
– Но…
– Ты не понял?! – для большей убедительности даже ногой притопнула и метелкой замахнулась.
– Понял, – скривился недовольно беловолосый, – но вечером мы с тобой обязательно поговорим на эту тему. В конце концов наш договор никто не отменял!
Скрипнув зубами, этот ""Альфа-самец"" скрылся в светящейся штуке, оставляя меня с колотящимся сердцем и учащенным дыханием.
«Вика, держись. Похоже это только начало… лишь бы не конца».
5. А я уже поверила в лучшее
Виктория
Поражалась откуда у меня столько хладнокровия. Несмотря на все случившееся, что казалось полным абсурдом, я умело держала лицо, прикидываясь Патрисией. Не стоит к гадалке ходить, чтобы с уверенностью заявить – девушка полна тайн и загадок, причем не светлых, а гнусных и мерзких.
– Еще и этот вечером явится, – фыркнула я, вновь приступая к уборке кухни.
Мысли стремительно носились в голове, но мытье посуды помогало сосредоточиться, как бы странно это не звучало.
Тарелка за тарелкой вставала на полочку, сияя чистотой. Пол избавился от шелухи, запах выветрился, и я печально вздохнула, присаживаясь на краешек стула.
Жалеть себя не было смысла, только нюни распускать, а этого сейчас точно не нужно. «Да, я в очень сложной ситуации, но ведь это лучше, чем быть мертвой, так?
– Дети сыты! – раздался голос бабушка из дверного проема.
