Дрянь, как только подвернулось место потеплее и возможность мне нагадить, сразу подсуетилась.
А еще месяц назад в любви клялась. Я с ней как с хрустальной возился. Из депры выводил, на ноги ставил, пока она там в палате подыхала от своих же загонов, а теперь что?
Светка всегда такой была — мстительной. Ее высокомерию многие могли бы позавидовать. Вся такая холодная, неприступная, а-ля правильная, а на деле…
Когда она только успела с ним спутаться? Неужели еще до того, как узнала про Надьку? Иначе как объяснить то, что он всю ночь провел с ней в больничке? Еще один идиот, попавшийся на крючок, что добровольно записался для нее в герои.
Как знакомо… Бросаю тачку прямо на тротуаре, в двух метрах от входа в ресторан, где меня уже ждет Князев.
Администраторша с выпученными глазами бежит в мою сторону, просит убрать машину, отмахиваюсь от этой дуры и сажусь за стол к Князеву."
"— Ты чего такой нервный? — Миша берет приборы и отрезает кусок мяса от своего стейка.
— Когда? — упираюсь ладонью в стол и роняю пустой бокал.
— Выдохни, Илюх, — Князев ухмыляется, — что случилось?
— Светка мозг парит.
— На тему?
— Как всегда.
— Не стоило ей говорить, что притащишь нагулянного ребенка домой, — Князев ржет. — На что ты надеялся?
— Заткнись. На нервяке был. Она в жизни мой телефон в руки не брала.
— Дурак.
— Что по нашему делу? — игнорирую его последние слова.
— Планы поменялись, — Миша, чтоб его, сидит с непробиваемой миной, жрет стейк и делает вид, что все нормально.
Он меня подставил, тварь.
Слить Снегура была идея Мишиного тестя. Это они втянули меня в эту игру, а теперь этот козел идет на попятную? Со мной такое не прокатит.
— Оказалось, что Снегур не та фигура, которую можно вот так подвинуть. Прости, но мы умываем руки. Лично мне конфликт с Евгением Андреевичем не нужен, а с теми, с кем он дружит, подавно.
— Ты ох… офигел, Миша!
Трясти начинает. Это его тесть придумал всю эту заваруху, это после его аргументов я слил все, что у меня накопилось за три года на Снегура, им.
А теперь они решили меня слить? Из игры вывести? Нет, крайним сделать.
— Да я тебя, — повышаю голос, игнорируя сидящих вокруг людей.
Князев, аристократ фигов, вытирает рот салфеткой и бросает ее в тарелку.
— Задницу к стулу прижми и послушай, — улыбается, а в глазах черти пляшут. — Если откроешь рот или я замечу хоть какие-то поползновения с твоей стороны в мою, они тебя закопают. Все, — бросает на стол папку.
— Что это?
Открываю. Листаю.
