Евгений кладет трубку, а я еще минуту сижу с телефоном возле уха.
Со вчерашнего дня мутит. Я так испугалась нападок Ильи. Он за мной гнался, отобрал ключи, синяк опять оставил. Если бы не сосед, понятия не имею, чем бы все это могло закончиться.
Вспоминаю, и снова жутко становится. Как он вообще может, после всего? После десяти прошлых лет? После всего хорошего, что когда-то между нами было?
Откладываю телефон в сторону и накрываю лицо ладонями. Тру безжалостно, сдавливаю виски.
Кажется, где-то в столе были таблетки.
Ищу обезболивающее. Принимаю сразу две таблетки и запиваю большим количеством воды.
На встречу с Евгением решаю выехать заранее, чтобы не опоздать. Тут хоть и не очень далеко, город у нас не огромный, но лучше перестраховаться.
Но, несмотря на то, что в ресторан я приезжаю на пятнадцать минут раньше, вижу два черных седана почти у входа. Опередить не удалось.
Выхожу из машины и на шатких ногах перехожу дорогу, в ресторане сразу замечаю Евгения, он почему-то выделяется из всех присутствующих, ну или мне кажется.
Подхожу к столику.
— Пообедаем?
Евгений рассматривает меня все с тем же интересом, как и в шаурмичной.
— Не откажусь, — упираюсь ладонями в крышку стола и чувствую, как меня ведет.
Голова кружиться начинает, а боль после таблеток ни черта не уменьшилась.
Покачиваюсь и подгибаю колени, чтобы присесть. Только почему-то вместо мягкого стула приземляюсь в чужие объятия.
— Свет.
Знакомый голос доносится будто через толщу воды.
— Света.
Чувствую легкие похлопывания по щекам, а потом ноги отрываются от земли.
Моргаю, в нос ударяет запах мужского парфюма. Приятный, не резкий совсем, может, поэтому он и не срабатывает как нашатырь, а я так и остаюсь в каком-то полуобморочном состоянии.
Чувствую, как ветер обдувает лицо. Слышу голоса, но, честно, разобрать их не могу.
Поскрипывает кожа на сиденьях в машине, а еще меня греют чужие объятия.
Теплые. Мягкие. Приятные.
Становится так спокойно. Полный штиль. Закрываю глаза.
Темно. Тихо. Хорошо…
* * *Открываю глаза уже в палате.
В руке капельница, голова все еще тяжелая, но боли нет. Смотрю на свою грудь, прикрытую тканью больничной сорочки, и только потом чувствую чужое присутствие.
Не без труда поворачиваю голову.
Евгений сидит в кресле у окна. Судя по обстановке, я в ВИП-палате отстроенного в том году корпуса центральной больницы. Шума тогда было, говорили, что на ее постройке очень много денег отмыли. Даже следствие было. Виновных, естественно, не нашли.
