— Это ты не понимаешь, — говорю сквозь зубы, — позаботься лучше о Наде. Я больше не имею к тебе никакого отношения.
— Светка, я не переживу, если с тобой что-то случится, — он прижимает меня к себе, смотрит в глаза.
А я не сопротивляюсь. Мне противно, не хочу его видеть, слышать, чувствовать, но тело предает. Оно прекрасно помнит эти руки и губы. Сердце трепещет. Оно все еще хочет получить порцию ласки от этого человека. Оно его любит!
Глупое сердце.
— Поживи у матери, за городом. Не отсвечивай пока в городе.
Слышишь меня? — шепчет, касаясь моих губ своими. — Я тебя умоляю. Послушай меня хоть раз. Сделай так, как прошу. Это опасно.
Илья прижимает меня к стене. Обнимает. Зарывается пальцами в волосы. Его горячее дыхание опаляет кожу на шее. Я чувствую свои слезы.
Сердце на куски рвется. Не могу его оттолкнуть, не могу.
Слабачка. Жалкая. Настоящая жертва. Полная дура. Вот кто я!
Илья вытирает мои слезы большими пальцами. Гладит. Раскачивает нас из стороны в сторону, будто сможет меня успокоить.
Будто так мне станет легче.
Не станет, уже никогда не станет.
— Как ты мог? — срываюсь на истеричный крик, захлебываюсь им, дышать не могу. — Зачем? зачем ты все разрушил? Ты не человек, ты чудовище. Я ненавижу тебя, слышишь. Ненавижу.
— Я знаю, Света. Знаю. Прости меня, слышишь. Прости.
— Как мне теперь жить, Илья? Как? Ты меня предал. Нас. Я же хотела ребенка, я хотела семью. Почему ты был против? Чем она лучше? Почему с ней у тебя будет семья?
— Никакой семьи не будет, — встряхивает меня.
Хорошенько так. Даже зубами клацаю.
Смотрит в глаза и повторяет, только медленно и четко:
— Моя семья ты. Всегда была и будешь. Слышишь? Она мне не нужна.
— А ребенок? — рыдаю, цепляясь за его плечи.
— Они уедут в другой город. Я буду помогать деньгами. Ты никогда больше ее не увидишь. Никогда. Мы сможем это пережить. Мы так много пережили вместе.
Пережить? Как это пережить? Как тебе верить после этого? Я не знаю, не понимаю и вряд ли когда-то пойму.
— Она тебя любит! — заглядываю ему в глаза, и почти ничего не вижу из-за слез, картинка слишком мутная.
— Она любит мои деньги. Пришла уже на четвертом месяце, что мне нужно было с ней делать? Убить?
Отрицательно качаю головой.
Даже если это правда, разве это что-то меняет? Он был с ней. Она замуж за него хочет и уверена, что после нашего развода, так и будет. Он уже ее.
Попользованный другой. Почему я должна подбирать чьи-то объедки?
— Сказать мне, что мы с тобой расстаемся, Илья.
