Но мой муж и человек, который находился со мной в этом доме этой ночью, — разные люди.
Подтягиваю колени к груди. Глаза снова печет. Опять плачу. Вроде и не хочу, недостоин он, но все равно реву.
Больно. Слишком больно и противно. Меня на куски разрывает, сдохнуть хочется.
Как мне теперь жить? В груди все ноет. Слишком большая рана. Он мне дырку в сердце сделал. Навылет.
Я же, кроме как с ним, ни с кем и никогда. Всегда только Илья. Мне было семнадцать, когда мы встречаться начали. Я школу закончила, в универ поступила, мы тогда еще в области жили.
Он ко мне сюда каждые выходные приезжал, а как закончил техникум, снял здесь квартиру, перевез меня из общаги.
Я училась на дизайнера, он тогда в полиции работал и параллельно вышку заканчивал. Мы с ним дипломы в один год получили, а потом умотали на неделю в Питер смотреть на белые ночи.
Как сейчас все это помню. И квартиру нашу съемную. Маленькую, крохотную совсем и вечную нехватку денег. Но при всем этом мы жить друг без друга не могли.
Часов в сутках не хватало, чтобы вместе быть. Всегда мало. На телефоне двадцать четыре на семь. То эсэмэски, то звонки. Ночью — страсть, днем — нежность.
А теперь? Теперь у него будет ребенок от другой женщины.
Теперь мы живем в огромной квартире и не нуждаемся в деньгах. Теперь он считает, что изменять жене — это нормально.
Телефон разрывается от звонков, но я всех игнорирую. Выключаю звук. Не хочу никого слышать. Не хочу врать о том, как у меня все хорошо, и правду говорить тоже не собираюсь.
Понимание, что дверь закрыта на замок, от которого у меня нет ключа, — душит. Стены и потолки давят. Дышать трудно. Сердце ускорилось, а в ушах шумит.
Квартира, в которую я душу вложила, теперь ненавистна. А что, если он ее сюда приводил? Любовницу свою?
Что, если она была тут? Ходила по комнатам, трогала мои вещи…
Эта мысль как сорняк. Отмахиваюсь от нее, пытаюсь с корнями выдрать, но она лезет на поверхность снова.
Сталкиваю со стеклянного столика, стоящего у дивана, вазу.
Она падает на пол, но не разбивается, а мне так хочется, чтобы весь этот дом превратился в щепки.
Резко выпрямляюсь и толкаю торшер, за ним с полок летят книги. Аудиосистема, плазма, стулья, тарелки, зеркала, крушу все, до чего дотягивается взгляд и руки.
Адреналин зашкаливает. В спальне летают перья из разодранной в клочья подушки, а я лежу на кровати, раскинув руки-ноги в стороны, и улыбаюсь.
Грудь ходуном ходит от рвущегося изнутри смеха.
