Быстро заблокировала телефон и дрожащими руками положила его обратно на тумбочку. Подошла к двери и открыла ее.
— Ты чего закрылась-то? — улыбнулся Артем, протягивая мне тарелку с виноградом.
Дрожь в теле никак не проходила. Я не могла оторвать взгляда от лица парня, с которым встречалась почти что четверть своей жизни и которого совсем не знала.
— Ты белая как мел, — Артем взял меня за руку. — И вся трясешься. Что случилось?
— Мне… Я… Я неважно себя чувствую, — мой голос звучал как-то глухо и бесцветно. — Хочу прилечь и, наверное, поспать.
Ты не возражаешь?
— Нет, конечно, — отозвался Артем. — Тебе ничего не нужно?
— Нет-нет, спасибо. Я тебе позвоню.
Попрощавшись с парнем, я рухнула на кровать, голова кружилась. Мне с трудом удавалось переварить увиденное. Вопросы атаковали мой бедный мозг со скоростью пуль, летящих из автомата.
Кто такая эта Бандитка? В каком именно виде застал ее Артем? Голой? Ненакрашенной? С косметической маской на лице? Вариантов могло быть множество.
И раз речь шла про бардак в шкафу, значит ли это, что он был у нее дома? И главный: почему среди ночи он пишет ей, а не мне?
Ярослав
Мои отношения с одноклассниками с каждым днем становились все хуже и хуже.
Их показное равнодушие сменялось агрессией, которая поначалу носила скрытый характер, но со временем все больше приобретала открытую форму.
Не знаю, чем я им так насолил, но разбираться желания не было. Я просто наблюдал за ними, не предпринимая никаких действий.
Павлик все время таскался за мной, так что недостатка общения у меня не было.
Он был единственным парнем в классе, который искренне радовался моему приходу в их школу.
Скорее всего потому, что до меня с ним никто не общался. Даже за партой Корчагин сидел в одиночестве. Он был совершенно безобиден, держался в тени и к тому же страдал от астмы. Поэтому его не трогали. Просто не замечали.
Основным источниками неприятия моей персоны были Тарасов, Баширов и Антюшин. Силач, умник и мажор — так я про себя называл трех парней, которые рулили настроениями класса.
Девчонки держались обособленно и, казалось, не разделяли неприязни ко мне. Ну, или по крайней мере не демонстрировали ее открыто. Несколько раз я ловил на себе настороженные взгляды одноклассниц, но не более того.
Малыгина и Одинцова были единственными девчонками, с которыми я общался и которые не избегали моего общества. Кстати, Алису тоже трудно было назвать популярной.
Она мало с кем общалась и по большей части была какой-то отстраненной.
