— Ой, Павлик, давай без нравоучений, я все знаю, вон, Минздрав уже предупредил, — я ткнул пальцем в пачку сигарет, на которой были изображены отвратительного вида легкие. Очевидно, они принадлежали заядлому курильщику.
Порой я задумывался, почему я курю. Зависимость? Скорее всего. Мог бы я бросить? Думаю, да. Хотел ли я бросать? Наверное, нет. Я знал, что сигареты — это наркотик, что они вредны и из-за них можно откинуть коньки раньше времени. Но, мне казалось, все эти болезни могут случиться с кем угодно, но только не со мной.
Я привык к ужасным картинкам на пачках сигарет и уже не обращал на них внимания.
Короче говоря, между ""знать"" и ""понимать"" есть огромная разница. Можно владеть большим количеством информации, фактами, но не осознавать их смыла и значения. Вот, наверное, почему я продолжал курить. Я знал, что это плохо, но не понимал этого.
Утолив жажду никотина, я предложил Павлику прогуляться, и мы забрели в пустой двор, где были неплохие турники. Повинуясь порыву, я подскочил к перекладине и выполнил на ней подъем с переворотом.
Помнится, в прошлом году мы с Севкой часами торчали на турниках, пытаясь выполнить на них различные штуки-трюки. Тело тут же вспомнило забытый навык.
— Ого, какой ты сильный, — восхищенно протянул Павлик и, подойдя к турнику, оперся на него.
— Чего встал? Давай подтягивайся, — скомандовал я.
— Я… Я не могу, — тихо ответил он.
— Чего? — я соскочил на землю. — Ни разу? Павлик, ну ты мужик или нет?
— При чем тут мужик или не мужик? — вспыхнул Корчагин.
— Я же тебе говорил, у меня астма!
— Астма-астма, чего заладил? Отговорки это все. Даже с астмой люди раз по десять подтягиваются. Хватай давай перекладину!
— Я никогда раньше не пробовал, — неуверенно ответил он. — Вдруг приступ начнется?
— У тебя баллончик с лекарством с собой?
Павлик кивнул.
— Ну начнется, брызнешь. Оно же помогает. К тому же, раз ты никогда не пробовал, так может статься, что турник — это прям твое, — сказал я, подходя к Корчагину. — Глядишь, накачаешься, и Наташка тебе даст.
Павлик одарил меня укоризненным взглядом.
— Только не говори, что не думал об этом. Наверняка, в мыслях ты ее уже во всех позах, — расхохотался я.
— Все-все, Калашников, я согласен, — Павлик подпрыгнул и повис на турнике.
— Ну вперед! — подбодрил его я."
"Но Корчагин продолжал висеть, подергивая ногами. Видимо, именно так выглядела первая попытка подтянуться у человека, который никогда этого не делал.
— Так, все ясно, — я похлопал одноклассника по плечу.
