Когда мы вышли из автобуса, и настало время прощаться, я, хоть немного и пришла в себя от концерта, устроенного Калашниковым, но все равно злилась на него.
— Пока, до встречи в школе, — сухо сказала я и развернулась в направлении к дому.
— Малыгина, ты обиделась, что ли? — Ярослав мягко развернул меня к себе за кисть руки.
— Еще чего! — я повела плечами. — И думать про это забыла.
— Слушай, спасибо, что ты вытащила меня к своим старикам сегодня. Хороший день получился, — Калашников ослепительно улыбнулся, обнажая крупные белые зубы.
В его глазах больше не было чертиков. Они либо умерли, либо просто спрятались на время. Скорее, конечно, второе. Но, казалось, сейчас он говорил абсолютно искренне, и я не могла не улыбнуться в ответ.
— И не забывай про наш спор, — Ярослав хитро подмигнул мне. — Я буду у тебя первым.
— Чего?! — мои глаза уже в который раз за день полезли на лоб.
— Я про стихи, глупенькая, — рассмеялся он. — А ты о чем подумала?
— Ни о чем я не подумала, Калашников! Пока! — я вновь вспыхнула и сорвалась с места.
Какой он все-таки наглец! Никогда таких не встречала.
Ярослав
Между людьми бывает два типа притяжения. Первый — как у двух магнитов с разноименными полюсами, когда они притягиваются друг у другу. Второй — как у магнита и железа, когда металл сам липнет к магниту.
Поначалу в нашем с Павликом общении преобладал первый тип. Но после моего злосчастного выхода к доске на алгебре Корчагин прицепился ко мне намертво. И вот тут-то я и почувствовал себя магнитом, а сосед по парте все больше напоминал мне железо.
""Ярослав, что ты думаешь по поводу алгоритмически неразрешимых задач?"", ""Ты что-нибудь читал о проблемах дискретного логарифмирования?"", ""Вчера встретил неоднозначное задание по формуле бинома Ньютона, хочу услышать твое мнение"". И так целыми днями.
Конечно, справедливости ради стоит признать, что Павлик был одним из немногих ровесников, а если уж быть до конца честным, то единственным, кто знал математику примерно на том же уровне, что и я.
"
"Правда у Павлика был совсем другой подход к изучению предмета. Он самое что ни на есть грыз гранит науки, рьяно впиваясь в него зубами. Корчагин учился круглосуточно, а один раз скинул мне какой-то пример в час ночи, представляете? Очевидно, у пацана вообще не было личной жизни. И я сейчас говорю не только про девчонок.
То, что он девственник, у него на роже было написано, тут к гадалке не ходи. Но он, видать, и с пацанами, за исключением меня, не общался.
