Сжимая его между большим и указательным пальцем, Алиса достала из рюкзака салфетку, аккуратно завернула в нее находку и убрала обратно в рюкзак.
— Вот так, — довольно произнесла она. — А потом выкинем его в урну, где ему и место.
Я приподнял брови, но спорить не стал.
Дом престарелых представлял собой светло-бежевое здание, обшитое сайдингом. Вокруг него была небольшая территория с асфальтированными дорожками и скамейками. Внутри все напоминало мне больницу, да и запах стоял такой же.
Идя по длинным коридорам ""Белово"" я думал о том, почему люди вынуждены проводить старость вот в таких заведениях? Почему не в семьях, не с детьми?
— Здесь живут замечательные люди.
Некоторые из низ потеряли детей, у некоторых их никогда не было. О них некому позаботиться, кроме государства, — словно прочитав мои мысли, негромко рассказывала Алиса. — Вот мой любимчик Семен Евгеньевич, например, всю семью потерял при пожаре: жену, сыновей и даже внуков. Совсем один остался. Просто невыносимо печальная история.
Алиса выглядела очень расстроенной.
Казалось, рассказ о трагической судьбе, постигшей семью этого Семена Евгеньевича доставлял ей чуть ли не физическую боль.
— Есть, конечно, и такие, у кого близкие живы, но они не могут обеспечить пожилому человеку нормальные условия, — продолжала она. — Ведь за большинством из них нужен особый уход. Они люди старые, больные. Иногда не могут самостоятельно передвигаться, ходить в туалет, есть.
— Эти близкие их навещают? — спросил я.
— Редко, — грустно отозвалась Алиса.
— В основном все эти старички очень одиноки. Поэтому мы сегодня и здесь. Чтобы хоть немного скрасить их день."
"Раньше мне казалось, что самая обделенная с точки справедливости категория — это брошенные дети. Но, как оказалось, брошенные родители — не менее печальное зрелище. Старые, немощные и никому не нужные на закате своей жизни люди.
Мы вошли в так называемый общий зал, где старики сидели на стульях и, очевидно, ждали нашего прихода. Первые минуты я не знал, как мне себя вести и что делать.
Места было немного, и я чувствовала себя, как слон в посудной лавке: не знал куда пристроиться и деть свои руки.
Алиса же, наоборот, чувствовала себя в своей тарелке. Она лучезарно улыбалась и даже целовала некоторых стариков в морщинистые щеки.
— Мы подготовили для вас небольшой концерт, — сказала рыжеволосая Лиза. — Будем петь песни вашей молодости. Если знаете слова, подпевайте.
Антон опустился на стул напротив стариков с гитарой в руках.
