Удивительно, как Алпатова могла столько терпеть мое нытье, ведь в наших разговорах я упоминал Малыгину не меньше тысячи раз.
Катя всегда поддерживала меня. Даже когда я, увидев Алису, впал в ступор. Пригласила ее в квартиру и поддерживала непринужденную беседу в течение вечера. Идеальная подруга.
Алиса была по-прежнему красива. И ее привлекательность заключалась не в прическе, фигуре или одежде, как могло показаться вначале. Красота светилась в ее золотисто-карих глазах. Ведь глаза — это ворота в душу.
Весь вечер я находился в каком-то странном полубессознательном состоянии.
Наверное, просто не мог поверить, что девушка, сидящая на моем диване, та самая Алиса. Моя первая и единственная любовь.
Катюха позвала ее с нами в клуб, и Малыгина согласилась. А меня болезненно мучил вопрос: ради чего она здесь? Это просто дружеский визит? Или она хочет чего-то большего?
Я решил не торопиться и просто наблюдать за поведением Алисы. Рано или поздно она должна раскрыть свои карты.
Весь день перед походом во ""Власть"" я боролся с собой смертным боем, так велико было желание набрать ее номер, который она дала нам с Катюхой вчера.
Из памяти не исчезли воспоминания о том, как я неистово названивал ей в то лето, когда она уехала в Англию. Я не выпускал телефон из рук сутками напролет. Наверное, в те недели Алиса получила не меньше нескольких тысяч пропущенных вызовов от меня.
И вот спустя четыре года, сидя в офисе, я снова думал только о том, возьмет ли она трубку, если я ей сейчас позвоню. Но я сдержался.
Не позвонил.
Когда я увидел Малыгину возле клуба, то едва не вскрикнул от восторга, настолько крышесносно она выглядела. Алиса была в умопомрачительном шелковом платье, цвет которого ей очень шел. Он гармонировал с ее кофейными волосами и янтарными глазами. Осенняя девочка вновь пробуждала во мне давно забытое чувство детской радости и умиления.
Однако в клубе все пошло совсем не так, как я планировал. Я старался не быть навязчивым и внимательно следил за Алисой, а она вела себя так, будто я всего лишь один из ее многочисленных знакомых.
А потом и вовсе начала танцевать с каким-то придурком, который бессовестно ее лапал.
Тогда тихая и сводящая с ума ярость стала подниматься во мне. Все силы организма уходили на то, чтобы удерживать на месте тело, которое так и рвалось начистить физиономию белобрысому уроду, который танцевал с Алисой. С моей Алисой.
Однако мысль о том, что Малыгина больше не принадлежит мне, неожиданно отрезвила меня.
