— Да, я помню, — похоронным голосом ответила Малыгина, поднимаясь со стула.
Затем она посмотрела мне прямо в глаза и произнесла:
— Постарайся забыть меня, ладно? И еще раз извини.
Она пересела за соседний стол и весь вечер держалась от меня в стороне. Я был так ошарашен ее словами, что, наверное, целый час просидел, не двигаясь с места и пытаясь осознать смысл ее слов.
Что значит ""постарайся забыть меня""?! Она вообще в своем уме?! Как я могу забыть лучшее, что было в моей жизни?!
Я разозлился. На нее, на себя, на ее неадекватную мамку-фурию.
Меня душил гнев, и я опасался, что могу учинить сцену прямо здесь, в ресторане.
— Яр, все в порядке? — Павлик участливо положил руку мне на спину.
— Нет, — прорычал я сквозь зубы.
— Может, налить тебе чего? — предложил он.
Я не пил уже больше полугода. С тех пор, как связался с Алисой, как-то не тянуло. Но в сложившейся ситуации это казалось мне не такой уж плохой идеей.
— Наливай, — согласился я.
Когда алкоголь приятным теплом растекся по моим жилам, я почувствовал, пусть не сильное, но все же облечение.
Я пошел на танцпол и немного подергался там среди одноклассников, которые никогда не были мне рады. Затем я выпил еще раз, и еще, и еще…
Алиса ушла в самый разгар вечера вместе с мамой. Бросила на меня грустный взгляд и скрылась в ночи. А я смотрел ей вслед и молчал, хотя впору было бы кричать во все горло. Такая беспросветная тяжесть поселилась в моей душе.
Я был раздавлен, уничтожен, разбит. Поэтому единственное, что мне оставалось, это пить.
Пить как можно больше, стараясь залить крепким алкоголем свое горе. Это должно было помочь. Раньше всегда помогало.
Когда начало светать, ритмичная музыка сменилась медленной, а девчонки обули балетки вместо высоченных каблуков. Развалившись, я сидел на стуле, и наблюдал за тем, как Павлик и Наташа плавно покачиваются в танце. Его рука была на ее талии, а она положила голову ему на плечо. Несмотря на то, что они просто топтались на месте, было видно, что им хорошо.
Раньше мне тоже было хорошо. Еще совсем недавно. Когда Алиса была со мной. Когда смотрела мне в глаза и говорила, что любит. Когда касалась меня своими крошечными ладошками. Когда засыпала в моих объятьях, тихо и невероятно мило посапывая. Тогда я таял, млел, сходил с ума от счастья. Я хотел быть с ней, хотел ее. И телом, и душой.
Внезапно я поймал себя на мысли, что завидую Павлику. Корчагин медленно, но верно завоевывал Одинцову. У них было будущее.
