И если кто-то внушает тебе, что раз ты из детдома, то ты какой-то не такой, не слушай. Никогда не слушай! Важно только то, какой ты человек. А ты, Ярослав, хороший. Ты умный и все-все понимаешь. Я знаю это.
Калашников задумался и долго молчал. А затем спросил:
— Скажи, а хорошие люди могут совершать плохие поступки?
— Могут. Каждый может оступиться. Но если человек осознает, что поступил дурно, сожалеет и искренне хочет исправиться, то у него есть все шансы стать лучше.
— Ты такая идеалистка, — он притянул мою ладонь к своим губам и по очереди поцеловал каждый пальчик.
— Я правда так считаю, — ответила я. — На эту тему есть хорошее стихотворение:
Нельзя людей делить по расам,
Неважен глаз и кожи цвет.
Есть люди добрые и злые.
Ну а других различий нет.
Нельзя людей делить по вере.
Неважно верит кто в кого.
Дела есть добрые, есть злые.
А остальное — все равно.
Ярослав перевел на меня взгляд своих бездонных манящих глаз и неожиданно спросил:
— Это ведь ты написала, да?
Вот черт! Как он догадался? Я постоянно цитирую стихотворения других авторов и впервые решилась озвучить свое.
И Ярослав сразу это почувствовал. Вот это чутье!
— Да, — отчего-то стесняясь, сказала я.
— Очень красиво, — похвалил он. — Емко и со смыслом. Ты когда-нибудь раньше зачитывала свои стихотворения вслух?
— Нет, никогда.
— Значит, я первый, кто познакомился с твоим творчеством? — прищурившись, спросил он.
Я кивнула. И тут до меня дошло. Наш спор в автобусе по дороге в город после посещения дома престарелых.
Я проиграла его и даже не поняла этого. Ярослав действительно стал первым, кто услышал мои стихи. Вот хитрец!
— Ах ты! — я шутливо ударила его по плечу, а он расхохотался. Заразительно, немного хрипло и очень красиво.
Я рассмеялась вслед за ним.
— Ну что, Малыгина, давай целоваться! — поиграв бровями, заявил он. А затем страстно прильнул к моим губам.
Ярослав
Пришли результаты второго тура олимпиады, и случилось то, чего я никак не ожидал.
Я прошел дальше, то есть получил возможность ехать на последний очный тур, а Корчагин нет.
В день, когда письмо с результатами пришло на электронную почту, Павлик появился в классе чернее тучи, и по его лицу я сразу все понял. Он тяжело рухнул на стул рядом со мной и с горечью выдал:
— Провалился. У тебя как?
Мне было неловко, потому что объективно Корчагин готовился к олимпиаде гораздо больше и усерднее меня.
