Его природная вежливость и сдержанность – это то, чего, наверное, мне не хватало. Он словно всегда на шаг впереди обстоятельств. Помимо этого, у него отличные манеры.
Он мне действительно нравится. Искренне."
"Собравшись поздним вечером, выезжаем обратно в город. Рядом с моим подъездом темно и пусто, машина подъезжает к самому входу и Арсений разворачивается ко мне, заглушив двигатель:
- Спасибо за выходные.
- Тебе спасибо. Я отлично провела время, давно так не веселилась.
Он внимательно разглядывает мое лицо и берет за руку.
- Я тебя не тороплю. Но хочу, чтобы ты знала. Френд-зона – это не совсем то, на что я в итоге рассчитываю. Ты очень сексуальная красивая девушка, но я готов ждать. Пока будешь готова ты.
- Поняла, - улыбаюсь и наклоняясь целую его в щеку на прощание. Нос тут же покалывает от приятного мужского запаха его кожи и лосьона для бритья. Этот запах не отталкивает, но и не вызывает каких-то бурных реакций в груди.
- Напиши, как зайдешь в квартиру.
- Хорошо.
- Я позвоню завтра, если будет время между заседаниями.
Возможно, получится на неделе заехать к тебе в торговый центр. Пообедаешь со мной?
- Конечно. Буду ждать. – заверяю его и выхожу из автомобиля.
Открыв дверь в квартиру, тут же пишу ему смс и получаю ответное:
«Ок. Сладких снов, принцесса»
Быстро разбираю вещи из сумки, принимаю душ и забираюсь в кровать. Перематываю прошедшие выходные в голове, пытаясь заглушить тоску, которая всегда приходит ночью в этой постели, где спал он...
Тоску и одиночество.
Глава 29.
Ксения.
Ноябрь пролетает незаметно и остается самым неоднозначным месяцем на моей памяти.
Во-первых, это связано с моей работой у психотерапевта Анны Владимировны, и тем, что мы начали работать с темой моих родителей.
Долгие годы мне казалось, что я совершенно спокойно реагирую на то, что происходило со мной в детстве. Рассказывая о нём другим, все время удивлялась их реакции и злости на мать с отцом. Потому что для меня это было обычно.
Данность.
Это моя жизнь. Она такая и другой я не видела.
Как мы выяснили, под своей неуверенностью и принятием я скрывала тонну грязи, злости и непонимания, почему именно со мной это произошло. До двадцати восьми лет я просто прикрывала эти чувства тем, что это якобы нормально.
Нормально не любить своего ребенка.
Нормально не интересоваться своей дочерью.
Нормально принять чужую точку зрения и жить с этим.
Последнее может и правда, но это должно быть осознанным решением. К которому я теперь стремлюсь.
