А у нас был обыск.
- Бл*ть.
Пинаю чёрный московский сугроб ботинком. И что сейчас делать?
- Что нам делать? – задаёт тот же вопрос Аня.
- Закрывайтесь и ступайте домой. Позже наберу.
Залетаю обратно в машину.
Осознание, что моя девочка там сейчас совсем одна и дрожит от страха, поджигает кровь так, словно в нее впрыснули канистру керосина. Я же помню ее глаза в ту ночь, когда мы с Андреем забирали их с Настей из участка. Стояла вся бледная, как смерть, и хлопала своими длинными ресницами от испуга.
- В Шереметьево поедем, - заявляю водителю, набирая своего секретаря.
Прошу ее экстренно взять билет на ближайший рейс домой.
- Часа три выстоим, не меньше, - цокает мужик.
- Похрен, - отзываюсь, прикрыв глаза.
Ей нужен адвокат.
Хороший. Лучший.
Кому можно доверять?..
В голову прокрадывается мысль, которую я пинаю словно мяч об стену.
Долинский, бесспорно, осенью по неосторожности слил слух о нашей связи Марго. Но Ксения ему нравится. Это искренне. И самое опасное для меня, что симпатия у них была взаимной.
Просто моя женщина предпочла меня.
Сам в шоке...
Пока стоим в пробке, успеваю произвести нужные звонки.
Во-первых, одному из бывших сослуживцев. От него узнаю, что Баринова Ксения Сергеевна задержана до выяснения обстоятельств. Заручаюсь поддержкой приятеля и хотя бы остаюсь спокойным, что с ней будут надлежащим образом обращаться.
Во-вторых, Долинскому. В общих чертах рассказываю суть обвинений и прошу выехать в отделение немедленно. Он, не колеблясь, соглашается и по голосу кажется взбудораженным.
Третий звонок – секретарю Бойко, которая выучила за этот день мой голос наизусть. Предупреждаю, что если ее шеф со мной не свяжется в течение часа, то я буду у него дома часов через пять и поговорю лично.
Но он не связывается… Мудак!
Телефон молчит, и эта тишина давит на мой головной мозг, как долбанный пресс. Опускаю голову и взлохмачиваю волосы.
На хрена я вообще помчался в эту Москву? Чувствовал, что не надо.
Последние три года у меня бешеное ощущение, что я несусь впереди машины под названием «Вавилон» и вот-вот она меня расплющит в щепки, которые разлетятся по асфальту.
А зачем это всё? Ради чего? На жизнь я уже заработал довольно. Ни я, ни моя жена, ни мои дети голодать уж точно не будут.
В аэропорт попадаю ближе к вечеру. Вылет назначен на девятнадцать тридцать.
От Ксении пока молчание. Долинский отписывается, что допрос еще тянется.
Изводят мою девочку. Уже больше шести часов.
Мучают.
Из-за меня.
Я во всем виноват.
