Через три часа у Глеба самолет в столицу, а мне предстоит наконец-то разобраться со своими вопросами. Я так и не смогла рассказать ему. В особенности после кухонного представления моей матери. Получается, что я совсем проблемная?
Не по себе от этого.
Развернувшись, Глеб захватывает меня в кольцо своих теплых рук, сдавливает ягодицы. Мы обнажены, потому что несколько часов назад занимались тем, что прощались на пару дней. Всего два дня. Без него. А у меня какое-то рваное, дурацкое предчувствие. И мне хочется надышаться им, насытиться.
Но никак не выходит.
- Я тоже буду скучать, - зацеловывает мое лицо жаркими губами и принимается за шею. – Особенно ночью.
Проникаю пальцами в его волосы и запрокидываю голову от удовольствия.
- Боже… Глеб. Как это приятно… Ты не опаздываешь?
- Еще около часа есть. Успеем, - быстро произносит. – Хочу твои губы…
Неторопливо ведёт подушечкой большого пальца по нижней губе.
- Ладно, Глеб Константинович, - шучу приподнимаясь. – Я всё сделаю сама.
- Лучшие слова, что я слышал, - восклицает иронично, укладываясь на спину.
Следит за моей грудью, когда я перекидываю ногу через его бедра. – А прикасаться можно?
- Нужно, - бормочу, забирая в плен теперь его шею. Прокладываю влажную дорожку языком до линии ключиц и чуть прикусываю соленую кожу.
Сползаю еще ниже, исследуя каждый миллиметр безупречного пресса, и обнимаю ладонью подрагивающий член. Он теплый и твердый. Манящий. Провожу языком по чувствительной тонкой коже, упиваясь тем, как из груди Громова вылетает густой хрип.
Его руки забирают мои волосы и помогают насаживаться все глубже и глубже. Увязаю в порочности и возбуждении, как мягкое расплавленное масло. Мир застывает и сводится в одной точке, где мы оба получаем дичайшее удовольствие.
Как я буду без него эти дни? Как я вообще раньше без него жила?
- Иди ко мне - тянет за плечи, располагая мои бедра на своих. Резко вжимает, нанизывая мое тело на себя, давит изнутри размером и совершает несколько медленных поступательных движений, придерживая за ягодицы.
Наши глаза встречаются в полумраке и признаются в любви друг к другу. Безмолвно. Порочно.
Запрокидываю голову и кометой уношусь в рай. Туда, где нет проблем с актами приема-передачи и абсолютно точно не летают самолеты до Москвы, которые уносят Громова от меня.
Спустя время, разгоряченные отправляемся вместе в ванную. Пока Глеб принимает душ, чищу зубы и задумчиво смотрю на его отражение в зеркале.
