- Серьезно? – приподнимает брови.
- Конечно, я никого не знакомила с бабушкой.
- А юрист? - отстраненно спрашивает, разглядывая фотографии на стене.
- Естественно, нет, - удивляюсь.
- Почему? – спрашивает, повернувшись.
- Потому что мое сердце было уже занято одним мрачным мужчиной, - отшучиваюсь.
Он все еще не отводит взгляд.
- Но вы встречались?.. - задает полувопрос.
- Мы пробовали, - ухожу от ответа. – Зачем тебе это?
Глеб пожимает плечами.
- Ладно, - решаюсь, притягиваю его за руки. – Мы с Арсением просто дружили.
Его лицо светлеет.
- Ваш поцелуй не был дружеским, - напоминает насмешливо.
- Он был единственным, - говорю правду, ласково целуя его в шеку. – Больше ничего не спрашивай.
- Это уж как получится, - бурчит недовольно, крепко сжимая руки на моей талии.
Затыкаю его рот нежным поцелуем, исследуя своим языком жесткие теплые губы. В нос проникает запах его кожи, смешанной с мятным вкусом. Дыхание сбивается и весь мир с моей детской комнатой остается где-то позади. Ни за что на свете я бы не вспомнила как именно целуется Арсений или любой другой мужчина.
Громов словно выпотрошил мою память, заполнив ее файлами только со своими ласками и прокосновениями.
- Ну что вы тут обжимаетесь, - заглядывает в комнату бабушка. – Родственники приехали, идите встречайте.
Глава 45. Ксения.
За столом образовывается какая-то неуклюжая тишина, смешанная с моей взволнованностью.
Я не видела собственных родителей больше двух лет. А до этого еще столько же.
За это время они совершенно не изменились.
Мама все также превосходно выглядит. Светлые волосы стильно уложены набок, ультрамариновое платье с длинными рукавами облегает сохранившуюся фигуру, на лице совсем нет признаков морщин. Она периодически настороженно осматривает Громова, отчего мне становится как-то не по себе."
"Отец тоже не постарел. Будто не замечает присутствия нового человека, в целом, как и меня. Но я-то к этому привыкла. Для него всегда меня словно не существовало.
Сидя сегодня за рождественским столом, я неожиданно осознала, что давным-давно не считаю их своей семьей.
По факту это уже несколько десятков лет просто-напросто чужие люди. А я всегда мечтала о маме и папе. Условных. Книжных. И подарки в углу, врученные мной, но так и не вскрытые, я тоже упаковывала для них же. Никогда не существующих в природе родителей.
Наверное, стоило пройти этот путь, чтобы понимание пришло мягко и безболезненно.
- Ты будешь что-нибудь? – шепотом узнаю у Глеба, чуть стискивая его колено.
