Я испугалась: вдруг Александру Михайловичу стало плохо? Поднялось давление, и он упал без сознания? Закружилась голова, он сломал ногу…
Осторожно приоткрыв дверь, я увидела полковника, сидящего на унитазе, быстро зажмурилась и поинтересовалась:
– Ты в порядке?
– Дашенька, – прошептал Дегтярев, – родная, я умираю!
Забыв про стеснительность, я разомкнула веки. За нашу многолетнюю дружбу я слышала от Александра Михайловича разные слова, но «родной Дашенькой» он меня никогда не называл.
Чуть не споткнувшись о сбившийся коврик, я кинулась к полковнику.
– Что? Говори скорей? Почему ты сидишь на унитазе, не подняв крышку?
– Я схожу с ума, – прошептал Дегтярев, – у меня инсульт случился.
– От удара пропадает речь, – приободрила я приятеля, – а ты бойко разговариваешь!
– У меня видения! Глюки, – еле слышно лепетал толстяк.
– И что тебе привиделось?
– Вчера ночью я смотрел кино, – оживился Дегтярев, – ужастик! Про инопланетную мразь, которая к людям через трубы просачивалась.
– Вот почему ты бессонницей маялся!
– А сейчас она тут!
– Кто?
– Мразь.
– Где?
– Загляни в ванну, только осторожно.
Я погладила полковника по голове.
– Дурачок! Насмотрелся, как маленький, страшилок! Вот уж не предполагала, что ты столь впечатлителен!
– Сунь нос в ванну! – настаивал толстяк.
– Хорошо, только, чтобы успокоить тебя, – улыбнулась я и перегнулась через край эмалированной чугунины.
Слава богу, я умею сдерживать порывы, поэтому не заорала во весь голос. Вся ванна была покрыта ковром из мелких улиточек, а у кранов восседала Джульетта, благополучно разрешившаяся от бремени.
– И как? – простонал полковник. – Она там?
– Нет, – храбро соврала я, – здесь совершенно чисто.
Полковник встал и нагнулся над ванной.
– Ой! – взвизгнул он. – Вот же она!
– Кто? – изобразила я изумление.
– Жуть из кино! И какие-то катышки, – близоруко щурился толстяк.
– Никого тут нет! – упорно лгала я.
– Можешь здесь постоять? – обморочно прошептал Дегтярев.
– Сколько угодно, – заверила я его, – а ты куда?
– Пойду попью минералки.
Только не уходи, пожалуйста!
– Конечно, милый, – сказала я, – лучше хлебни чаю, слопай бутерброд, кстати, вот, возьми супрастин.
– Спасибо, – пролепетал Александр Михайлович и, скукожившись, побрел к двери."
"Не успела она хлопнуть, как я развила бурную деятельность. Сначала, обхватив Джульетту за панцирь, попыталась оторвать ее от ванны. Не тут-то было, она намертво присосалась к гладкой поверхности.
