– Ты видел его?
– Морозко, – повторил Ломейко и замолчал.
– Милый, говори, – стала умолять Шпынь, – еще хоть словечко.
Но водитель больше не раскрыл рта.
– Бредил он, – завершила разговор Рита, – невесть что ему чудилось! При чем тут Дед Мороз? Хотя декабрь был очень холодный, Новый год подкатывал.
– Так он о Деде Морозе вспоминал? – решила уточнить я.
– Ну да!
– Пять минут назад вы говорили про Морозко.
– Это же одно и то же, – улыбнулась Рита.
– Не совсем, – покачала я головой.
– Да какая теперь разница, – махнула рукой Маргарита, – Богдаша давно в могиле, уже кости истлели, а я три раза замужем неудачно побывала!
– Скажите, Рита, Алехино отсюда недалеко?
– Летом да!
– А зимой? – удивилась я.
– Разве дорога от времени года зависит?
Маргарита оперлась локтями о стол.
– Алехино на той стороне реки, за свалкой. Если по шоссе ехать, то это крюк в двадцать пять километров. Но можно пешком добежать, от моего кафе быстрым ходом полчаса напрямик. Только зимой не дойти. Надо через лес плюхать, а он густой, сугробов до неба навалено, да и речка до конца не замерзает, она быстрая слишком, а морозов теперь нет.
Вот летом просто, по тропочке до оврага, а затем вброд. Раньше, когда химзавода не было, алехинцы так на рынок шастали, а потом городок вымер, немец фабрику построил, и людей на автобусе возить стали по шоссе. Мало кто про тропку помнит.
– Значит, зимой не пройти?
– Если снег лежит, то тяжело, впрочем, можно пробраться, да зачем? – пожала плечами Рита.
– Спасибо вам, – с чувством сказала я.
– Не за что, – ответила Маргарита.
– И последнее, не продадите мне ведро?
– Вот уж глупость придумала! – подпрыгнула Маргарита.
– Рита, вы хотите знать, кто убил Богдана?
– Ну… в принципе да, – осторожно согласилась Шпынь.
– Тогда продайте мне мусорку!
Маргарита встала и молча вышла, через пару минут она вернулась назад, грохнула на пол ярко начищенное ведро и сказала:
– Бери!
Я вынула кошелек.
– Сколько?
– Даром увози!
– Неудобно!
– На фиг оно мне, – нервно воскликнула Рита, – отпала охота его в туалете держать.
И как я не догадалась! Несчастливое оно! Стоило сюда его принести – беды посыпались! Сначала Богдашу убили, потом замуж я неудачно выходила. На неудачу железка заговоренная, увози ее от меня!
Дом в Ложкине сверкал огнями, словно новогодняя елка. Не успела я войти внутрь, как Маруська выскочила в холл и зашептала:
– Муся, как ты долго! Все готово.
– Что? – изумилась я.
Маруська поманила меня пальцем.
