Ларису следовало поместить в психиатрическую клинику, она перестала быть адекватной, ею овладела параноидальная мысль: что то давнее убийство совершила она, Лариса. Она не свидетель, а главный преступник.
Иван Иванович богат, он спокойно мог устроить свихнувшуюся жену в лучшую московскую клинику, но тогда любимой дочке придется жить, зная, что мама в психушке. В нашем обществе бытует мнение: если у человека родные не дружат с головой, то и сам он с левой резьбой.
Иван Иванович знал, что жену вылечить нельзя, но физически-то Лариса была крепкой, жить она могла долго.
Тем временем любимая дочка подрастает и скоро начнет задавать вопросы.
И он придумал план. Нашел небольшой подмосковный психоневрологический интернат и устроил туда жену под чужим именем. В курсе были всего двое: сам Иван Иванович и мать Ларисы, которая целиком и полностью поддерживала зятя.
Богатому человеку в России закон не писан, поэтому Иван Иванович легко выполнил задуманное. На момент появления в Фолпине старухи Лариса-Анна спокойно жила во флигеле, много лет в одном и том же состоянии, ей не делалось ни лучше, ни хуже.
Два раза в год, весной и осенью, у пациентки начиналось обострение, но Иван Иванович никогда не забывал прислать необходимые медикаменты.
Мать сумасшедшей пыталась не думать о дочери, но сейчас, почувствовав приближение смерти, решила навестить Ларису и понять: дочь совсем плоха или способна узнать свою маму?
– Перед тем как уйти на тот свет, мне у нее прощения попросить надо, – стонала старуха.
– Вы ни в чем не виноваты, – попыталась утешить ее Эвелина, – болезнь не разбирает, молодого и старого косит.
– Нет, нет, – бубнила старуха, – мне бы с ней поговорить. Вы уж разрешите ее навещать изредка!
Директриса нахмурилась, а старуха вцепилась в Казакову мертвой хваткой и зашептала:
– Никто не узнает, я сама зятя боюсь! Он зверь! Ночами наезжать стану, сиделки не будет! Не гоните меня, поймите материнское сердце.
– И вы разрешили? – тихо спросила я.
Эвелина кивнула.
– Да.
Поставила себя на ее место, подумала, что она много лет не видела своего ребенка, говорила всем: «Дочь умерла», но на самом деле хорошо знала – ее кровиночка живет взаперти, больная, несчастная. Авторитарный, богатый зять запрещает им видеться. Мрак!
– И что же случилось дальше? – поинтересовалась я.
Глава 22
– Незадолго до того, как закрутилась история с опекунством Карины и дарением квартиры Зое, – вздохнула Эвелина Лазаревна, – я заболела: язва обострилась.
