Они даже не задумываются, что где-то шумит огромный безбрежный океан. – Якссон Ару перевел дух и улыбнулся. – Наша задача влить в этот пруд свежую воду, чтобы род человеческий мог пуститься в свободное плавание.
У Лето чаще забилось сердце. Он посмотрел на собеседника и нахмурился, увидев полузнакомые черты.
– У вас прекрасная маскировка.
– Мы все носим маски, друг мой. Просто моя более замысловата. – Он рассмеялся. – Но в превосходной проекции на фонтанах перед императорским дворцом я намеренно использовал прежнюю внешность, чтобы никто не увидел моего нового лица.
Он прикоснулся к щеке и ласково провел по ней пальцем.
Лето собрался с мыслями и проникся своей новой личиной, надеясь, что поведет себя достаточно убедительного для лидера мятежников.
– Вы дали мне шанс стать членом Союза Благородных, но я принимаю это предложение не без колебаний, так как боюсь насилия, которым вы угрожаете.
Якссон небрежно улыбнулся.
– Но тем не менее вы здесь, потому что для вас тоже важен конечный результат.
Вы понимаете, что свободное и независимое содружество в любом случае лучше стагнирующей и коррумпированной Империи Коррино. – Он понизил голос, опасаясь соглядатаев, других пассажиров, столь многочисленных на орбитальной станции у Элегии. – Позвольте рассказать одну историю, Лето. На Оторио, в нашем родовом имении, мы с отцом часто проводили время в оливковой роще. Там росли большие, величественные, но старые деревья. Настало время, когда они одряхлели настолько, что перестали давать плоды, и нам пришлось вырубить их и выкорчевать корни – одно растение за другим, чтобы посадить новые оливы, дававшие превосходный урожай.
Такова и Империя Коррино, друг мой. Надо искоренить ее и удобрить почву так, чтобы на ней могло взрасти что-нибудь замечательное.
Лето тоже понизил голос.
– И вы делаете это, взрывая корабль с сокровищами на Кайтэйне? Вы убили тысячи людей, которым просто не повезло в тот день оказаться в этом месте. Вы сбросили на их головы корабли с неба на Оторио, убив еще больше народу, а ведь это всего-навсего были имперские граждане, по приказу Императора явившиеся на бессмысленный и пошлый праздник по поводу открытия никчемного музея.
Лицо Якссона потемнело, он отвернулся от планеты и посмотрел герцогу в глаза.
– Чем то, что я сделал у императорского дворца, отличается от того, что сотворили шаддамовские сардаукары с Домом Вердена? Шаддам искоренил весь благородный Дом, уничтожил его владения, сжег столицу.
