– Истинный ментат собирает и анализирует данные, просеивает их и, отбрасывая несущественные детали, фокусируется на главном. Потом выполняет проекции, а не выдвигает обвинения. Ты готов делать проекции, Грикс Дардик?
Тот сильно смутился.
– Я просто высказал предположение графу Фенрингу. Мои мысли не предназначены для широкой аудитории."
"– Неудивительно, что его выгнали из школы ментатов, – сказал бухгалтер, насмехаясь над спутником Фенринга. – Барон Владимир Харконнен – верный союзник его императорского величества.
Дардик злобно посмотрел на него, как и Фенринг.
Шаддама все эта сцена только позабавила.
– Кажется, наши ментаты враждуют, как благородные Дома.
Он повернулся и пошел к выходу из караульного помещения в сопровождении надменного ментата.
Фенринг слышал, как Ариката расстроено сказала мужу:
– Дом против Дома, ментат против ментата. Это продолжается без конца. Империи нужен мир, а не бесконечные ссоры и распри. Тебе на самом деле пора поручить мне дипломатическую работу.
– Ты права, моя дорогая, – согласился Шаддам.
Потом, повернувшись, обратился к Фенрингу: – Не отвлекай меня больше лунной рыбой и инвестициями. Ты должен остаться здесь, чтобы присутствовать на процессии сокровищ.
Фенринг с трудом скрыл возмущение.
– Возможно, мне придется вернуться на Арракис, чтобы следить за работой со специей – это моя приоритетная задача.
Не обращая внимания на недовольство Фенринга, Шаддам и Императрица покинули дом охраны. Ментат задержался, чтобы что-то сказать Дардику, но передумал и поспешил за августейшей четой.
Как школьный учитель, ведущий непослушного ученика за ухо, граф Фенринг потащил Грикса Дардика прочь. Ум странного человека уже блуждал где-то далеко; он вспоминал школу ментатов, которую посещал много лет назад.
Устав от лунной рыбы, распрей домов и имперской политики, Фенринг хотел сейчас только одного – вернуться к своим делам на Арракисе.
* * *Что более ценно – верность или нравственность?
Герцог Паулус Атрейдес; из писем к сыну– Вас трудно увидеть, герцог Лето Атрейдес.
Низкий голос незнакомого мужчины по самой тональности звучал угрожающе.
Лето не стал реагировать поспешной подозрительностью. С ним заговаривали и другие местные жители, пока он прогуливался по запруженному толпой рынку возле рифа. Продавцы закрепляли конденстенты, столы, навесы и шаткие полки, на которых раскладывали товары. Купцы и ремесленники торговались с покупателями, споря о цене и получая удовольствие от самого процесса.
