Но обратил бы он на нее внимание, если бы граф Фенринг не устроил встречу?
Можно лишь воображать, через что пришлось пройти герцогу Паулусу в ходе всяческих проверок и заключения помолвки, прежде чем он женился на леди Елене из Дома Ричесов.
Лето подумал о нелепых слухах, тайных насмешках и презрении в отношении опального барона Молаи, который либо не хотел признавать, либо просто не замечал их. Но все же Лето не мог не восхититься, как Молаи отверг несколько кандидаток Бинэ Гессерит на роль его наложницы, не приемля глупейшего положения, в которое поставила его сестра Ксора.
Лето не хотел такого исхода и для себя, он не желал относиться к женщине, которая станет делить с ним ложе, как к политическому союзу, плате за экономическое сотрудничество – неважно, законная это супруга или просто еще одна наложница. Какой пример он подаст сыну?
Он перемотал проволоку и просмотрел еще раз кадры о старом Радживе Лондине. Этот красноречивый аристократ имел собственное мнение, он жестко критиковал Дом Коррино и имперскую бюрократию.
Хорошо обоснованные аргументы против злоупотреблений императора разили наповал. Лондин был не яростным мятежником, а всего лишь человеком, который надеялся использовать власть и положение для легального улучшения ситуации в Империи.
Фенринг сказал: «Вы должны разрушить Дом Раджива Лондина, уничтожить главу этого Дома».
Шаддам IV отказывался терпеть нападки, но тот факт, что Раджив Лондин критически относился к императору, не делал его кровавым террористом наподобие Якссона Ару.
Деловые, политические и финансовые выгоды брака с наследницей Дома Лондинов для Дома Атрейдесов многочисленны и очевидны, но ни одна из них не оправдывала назначенную Фенрингом цену.
Лето снова подумал о Поле и убрал шигафибр.
Кто я? Какое наследие я оставлю?
Он уже знал ответы на оба эти вопроса.
Крыло дворца выстроили как личную резиденцию Падишах-Императора. Всем посетителям следовало испытывать трепет перед этим непомерным величием.
Лето же лишний раз почувствовал, что здесь ему не место, он предпочел бы Каладан этому блеску.
Он испросил аудиенцию у Фенринга и Императора, и канцлер в назначенное время проводил его в императорское крыло. Лето оделся в парадный мундир, подобранный для него министром по протоколу. На боку висел меч, вделанный в ножны так, что его нельзя было использовать как оружие. Свита шла рядом, расчищая путь в толпе и подчеркивая статус герцога.
