Сидя здесь в одиночестве и сосредоточении, она осознала, что главной причиной наказания явилось не то, что она пыталась отправить письмо сыну, а то, что она вообще испытывала к нему чувства. Джессика страшно скучала по Полу, она хотела прикоснуться к нему, но сестры решили выжечь это стремление – как им удалось сделать это с Ксорой, которую разлучили с ребенком, но при этом ждали, что она и дальше как ни в чем ни бывало станет выполнять приказы Бинэ Гессерит.
Может, изоляция призвана привести Джессику к бездумной покорности, но это был глупейший способ внушения верности ордену.
Она бы предпочла сейчас общество Лезии – по крайней мере, старая ведьма не скрывала враждебности.
Джессика вгляделась в темную тень и заметила, что ее дыхание инеем осаживается на стене, но ей приходилось переживать вещи и похуже. Инстинкты требовали вырваться отсюда, кричать, требовать справедливости, объясниться, просить милости, но она твердо помнила уроки Ордена сестер. Джессика успокоила бьющееся сердце и перенастроила обмен веществ так, чтобы не чувствовать неудобств камеры.
Благословенные техники Бинэ Гессерит. Какая ирония судьбы – она прибегает к навыкам, которым обучилась в Школе Матерей, чтобы легче перенести наказание.
Возможно, они и хотели, чтобы она это поняла. В конечном счете все сестры возвращаются к истокам, вспоминают то, чему их учили и к чему готовили.
Камера оказалась достаточно просторной для того, чтобы расхаживать из угла в угол. Это не бог весть какой комфорт, но пустота обширного помещения только усиливала ощущение, что идти здесь некуда.
Джессика села на жесткую деревянную скамью, дрожа от холода, но снова заставила себя ощутить тепло, немного подняв температуру тела.
Сколько же страдалиц побывали здесь за прошедшие столетия, и много ли из них здесь умерли? Они хотят, чтобы она задумалась и об этом? Полагают, что ее охватит тревога, что она впадет в панику и станет податливой, как воск? Или они сочтут это еще одной слабостью, очередной неудачей?
Вопросы повторялись, замыкая порочный круг.
Когда бронированная дверь захлопнулась, Верховная Мать крикнула из-за нее:
– Ты воспротивилась нам не только тем, что пыталась отправить письмо сыну. Само его появление – уже неповиновение с твоей стороны. Твое решение родить мальчика запустило каскад бедствий – просто Лезия может видеть то, чего не видим мы. – Она прищелкнула языком. – Вероятно, это и свело ее с ума!"
"Это последние человеческие слова, которые узница слышала больше чем за сутки.
