"
"— Ниргалы — от каши? — изумленно переспросил Лени. — Они же только гадость серую из фляг хлебают!
— Все вопросы потом, — отмахнулся я. — Давайте, принимайтесь за дело. А как со всеми хлопотами разберетесь, так сядем и поговорим. Все расскажу — и про змей тоже.
Кивнув, оба моих новоприобретенных спутника разбежались в разные стороны. Лени поспешил к оголодавшей за время пути лошади и, забрав поводья у застывшего на месте ниргала, повел ее к ели, где была обустроена пусть примитивная, но все же конюшня. Тикса первым делом подцепил из снега мешок и потащил к костру, намереваясь наварить той самой «офисяной каши».
Глядя, как коротышка хлопочет над затухающим костром, я не выдержал и подначил его:
— Тикса! А про молоток свой уворованный забыл совсем?
Охнув, гном всплеснул руками и, словно колобок, покатился к ниргалам, где в одном из сугробов покоился его драгоценный молоток.
Фыркнув, я задрал голову к небу, где проползали мохнатые серые облака, и невольно улыбнулся. Я был рад. Рад, что мои друзья остались живы и что мы снова встретились.
Возможно, Лени не так уж и ошибается — это судьба. Поглазев пару минут на мельтешащие в воздухе тысячи белых снежинок, я развернулся и зашагал к ожидающим моих приказов ниргалам.
Обрадованный неожиданной встречей, я махнул рукой на сон. Мы засиделись за рассказом о моих злоключениях почти до самого утра. Благо один из ниргалов исправно нес стражу, а остальные двое сидели чуть поодаль и словно прислушивались к беседе, изредка поводя по сторонам отблескивающими под лунным светом шлемами.
Рыжий с Тиксой, начисто позабыв о морозе, завороженно слушали, а я в красках повествовал о случившихся после нашего расставания событиях. Говорил о тяжелом путешествии до самого мертвого озера, о том, как я карабкался на вершину обледеневшего зиккурата Тариса Некроманта, о гробнице из багрового камня, о моей беседе с древним злом и о финале нашей встречи — когда меня захлестнуло цепью и утащило под воду, следом за неистово бьющимся внутри саркофага Тарисом.
Если честно, в том, что Тарис прямо таки бился внутри саркофага и ломал свои изогнутые когти о каменную крышку, я вовсе не был уверен. Просто немножко приукрасил события — уж больно понравились мне вытаращенные глаза гнома и рыжего, когда я в красках живописал свои приключения. Рассказал я и о том, как очнулся на берегу озера и как обнаружил, что превратился в кусок льда, как нашел в могиле кусок ограненного горного хрусталя с растущими из него ледяными щупальцами.
