— Заткнись! — проревел вскочивший с пола дознаватель, что есть сил пиная прикованного к стене лорда в низ живота.
Хохот заключенного сменился сдавленным бульканьем, стонущий лорд обвис на цепях, а дознаватель уже был рядом с несчастным магом неистово дергающимся в руках страж.
— Нет! — поспешно крикнул страж, видя, что дознаватель ухватился за окровавленную рукоять тесака. — Не дергайте! Это же пила! Ему всю глотку раздерет на клочки! Святой…"
"Изрыгнув грязное ругательство, церковный вопрошатель взглянул в расширенные глаза Латкари и медленно убрал руки — на лице попавшего в смертельную ловушку мага уже была агония.
Его уже не спасти. Издав клекочущий, захлебывающийся крик, маг пошатнулся, рванулся изо всех сил, выдергивая руки из хватки стражей и отбрасывая дюжих мужчин в стороны, и лицом вниз рухнул на залитый кровью пол. Рукоять торчащего в горле тесака с размаху ударилась о пол и вбила оружие еще глубже в умирающее тело мага. Раздался тошнотворный хруст раздираемой плоти, и из основания шеи показалось облепленное клочками плоти зазубренное лезвие.
Латкари конвульсивно дернул ногами и наконец затих, уткнувшись изуродованным лицом в каменный пол. Над мертвым телом осталось стоять трое покрытых кровью с ног до головы людей с помертвевшими лицами.
— Ну что, святоша?! Видишь дело рук своих? — с натугой прохрипел лорд Ван Ферсис. — Ты виновен в его смерти! Ведь ты мог остановить его, но не сделал этого, несмотря на все предупреждения. Так в чем же между нами разница, святоша? А? А Латкари облажался, как и всегда… жалкое ничтожество… даже умереть с достоинством не смог! Наполнил себя силой и не попытался отплатить своему убийце, потратив последние секунды жизни на плачь и стоны! О… ты бы видел сейчас свое лицо, дознаватель!
Запрокинув седую голову к низкому потолку, старый лорд расхохотался, наполняя залитую кровью пыточную гулкими раскатами зловещего смеха.
В коридоре слышались дробные шаги — заслышав доносящиеся из подземелья крики, церковная стража спешила на помощь.
Дознаватель шагнул в сторону, поднял с пола опрокинутую скамью и тяжело сел, бессильно уронив руки на колени и не сводя взгляда с трупа Латкари, на магические умения которого возлагались такие большие надежды. Смерть несчастного мага его не тронула — слишком много крови он видел за свою жизнь, слишком много воплей боли слышал. Не тронули его и обвинения старого лорда — он был далек от праведного священнослужителя.
