А я… я долго была зажата между сиденьями, в очень неудобном положении. Трасса была пустынная, помощь добиралась несколько часов. Отец пытался меня вытащить, но у него ничего не получалось. Я помню, как лежала там, не могла пошевелиться, и думала, что вот-вот умру от страха или от боли. Потом, когда нас наконец-то достали, лекари сказали, что мне очень повезло, отделалась ушибами и испугом. А голова начала болеть как-то постепенно, уже потом. Сначала редко, потом все чаще и сильнее. Но я никогда не связывала эти два события.
Думала, это все от нервов, от переутомления на учебе, потом на работе. Да и лекари говорили то же самое.
Она замолчала, и в глазах ее блеснули слезы.
— Ага, вот оно что! — тут же встрял Фырк, который до этого с интересом слушал ее рассказ. — Отделалась ушибами и испугом! Как же! Да там у нее все мышцы и связки после такого заточения были перекручены и пережаты, как старые канаты! А потом они еще и зарубцевались неправильно! Неудивительно, что у нее теперь башка трещит, как перезрелый арбуз! А эти ваши профессора… тьфу на них! Только таблетками пичкать умеют!
— Вот видишь, Вероника, — мягко сказал я.
— Скорее всего, та авария и стала первопричиной твоих проблем. Длительное нахождение в вынужденной позе, сильный стресс, возможно, какие-то микротравмы мышц и связок, которые тогда не заметили… Все это со временем привело к хроническому спазму, фиброзным изменениям в тканях, которые и сдавливают нервно-сосудистые пучки. Это как бомба замедленного действия.
Послушай, я думаю, я смогу тебе помочь. У меня есть определенные методики, которые позволяют снять такое глубинное мышечное напряжение, восстановить нормальное кровообращение и иннервацию в этих зонах. Это должно значительно облегчить твои головные боли, а скорее, и вовсе избавить от них.
Вероника долго молчала, обдумывая мои слова. На ее лице отражалась целая гамма чувств: от страха и недоверия до робкой надежды.
— Я… я не знаю, Илья, — наконец произнесла она.
— Мне нужно подумать. Это все так… неожиданно. Ты ведь, прости, всего лишь адепт. А вдруг станет хуже?
Я кивнул.
— Я все понимаю, Вероника. И ни в коем случае не настаиваю. Решение, конечно же, за тобой. Если ты захочешь проконсультироваться с кем-то еще, я тебя полностью поддержу. Хотя сама говорила что тебя профессора консультировали. Но, поверь, я знаю, о чем говорю. И я уверен, что смогу тебе помочь.
Обед закончился, и наша смена продолжилась.
