Во-первых, денег, которых у меня почти не осталось на него было жалко. А во-вторых, пробежка — это же отличная кардио-тренировка! Да и для бюджета полезно.
Компенсация за проезд тут, в Российской Империи, полагалась только целителям третьего класса и выше. А мне до этого ранга, как до Пекина на четвереньках — оставался еще целый ранг Подмастерья, который еще нужно было официально подтвердить.
Так что — бегом, Илья Разумовский, бегом!
Заодно и мана быстрее восстановится, если верить местным учебникам по эфиродинамике.
Натянув старенькие, но еще вполне приличные спортивные штаны и футболку, я выскочил на улицу. Утренний город уже просыпался. Дворники лениво мели тротуары, из булочных доносился умопомрачительный аромат свежей выпечки — жестокое испытание для моего полуголодного желудка, редкие прохожие спешили по своим делам.
Я задал неспешный темп, стараясь дышать ровно и глубоко.
По дороге я обдумывал план на сегодняшний день.
Первым делом — к Фёдору Максимовичу Волкову, Старшему врачу смены.
Разговор предстоял серьезный, и сразу по двум пунктам. Во-первых, Григорий. Его пьянство на рабочем месте — это уже не просто разгильдяйство, это преступная халатность.
Я не собирался этого так оставлять. Моя позиция тут должна быть твердой и однозначной: человек, от которого зависят жизни людей, не имеет права находиться на дежурстве в таком состоянии.
Это ставит под угрозу не только пациентов, но и всю бригаду, и репутацию скорой помощи в целом.
Я должен был доложить об этом Волкову, привести факты — запах, фляжка в кармане. Пусть разбирается. Я не стукач, но тут дело принципа."
"Во-вторых, нужно было как-то намекнуть Фёдору Максимовичу, что я, достиг следующего уровня силы и готов сдавать экзамены на ранг Подмастерья. А это уже другие обязанности, другая ответственность, и, что немаловажно, другая зарплата. На ту, что есть сейчас, особо не разгуляешься, знаете ли.
Я так углубился в эти мысли, что ничего не видел вокруг.
И тут же, прямо у меня перед носом, материализовался вчерашний знакомец. Пушистый, серебристый, с наглыми синими глазищами.
— Бу! — проскрипел он у меня в ухе так неожиданно, что я, хоть и не подал виду, внутренне подпрыгнул до потолка. Вот же чертенок!
— Неплохо держишься, двуногий! — уже более одобрительно добавил он, оценив мою внешнюю невозмутимость. — Реакция как у сонной черепахи, но хоть не обделался от страха, и на том спасибо.
