— Да ты… да как ты смеешь, адепт⁈ — прошипел он, но повысить голос не решился — все-таки аристократы рядом. — Я старший, и я принимаю решения!
— Решения должны быть обоснованными и направленными на благо пациента, а не на что-то другое, — спокойно парировал я. — И если можно обойтись без госпитализации, сохранив койко-место для того, кому оно действительно необходимо, то так и нужно поступить.
Барон внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Григория, потом снова на меня.
— Вы уверены, молодой человек, что капельницы будет достаточно? — спросил он.
— Абсолютно, ваше благородие, — твердо ответил я. — Я проконтролирую его состояние.
Григорий злобно пыхтел, как перегретый самовар, но устраивать скандал при аристократах он явно не собирался. Молча, сверкая глазами, он отошел в сторону.
Ну и плевать. Снова выпьет и с похмелья будет благодушным. Моя совесть дороже."
"Я быстро подготовил все необходимое и поставил Филиппу капельницу с раствором, который должен был хорошенько промыть его печень и почки.
Минут через двадцать парень окончательно пришел в себя. Бледность еще оставалась, но взгляд стал осмысленным, и он даже смог ответить на пару моих вопросов. Отец, барон, заметно повеселел.
— Ну, спасибо тебе, лекарь! — он крепко пожал мне руку. — Выручил. А то я уж думал, опять эта канитель с больницами начнется.
Мать тоже рассыпалась в благодарностях, то и дело промокая глаза платочком. Григорий же стоял в углу, мрачнее тучи, и злобно сверлил меня взглядом.
Когда я снял капельницу и дал последние рекомендации, барон широким жестом достал из кармана халата пачку перетянутых купюр.
— Вот, молодой человек, примите за труды, — он протянул мне несколько крупных купюр. Сумма была, прямо скажем, внушительная. На эти деньги я мог бы, наверное, месяц безбедно жить и даже Морковку свою баловать красной рыбкой.
Но я отрицательно покачал головой.
— Благодарю вас, ваше благородие, но я не могу это принять. Это моя работа, и я сделал то, что должен был.
Хотелось добавить: «Даже не смотря на то, что он наркоман», но я сдержался.
Барон удивленно посмотрел на меня, потом на его лице промелькнуло что-то вроде уважения.
— Что ж, как знаете, — он убрал кошелек и вместо этого протянул глянцевую визитку, которую я тут же не глядя сунул в карман. — Но если что — обращайтесь. Мое имя — барон фон Штернберг. И я не забываю тех, кто оказал мне услугу.
А вот Григорий, услышав мой отказ от таких щедрых чаевых, кажется, возненавидел меня еще больше.
