Когда Гераськина экстренно укатили в операционную, я, проводив его сочувствующим взглядом, вернулся в ординаторскую. Кристина Волкова, все еще немного бледная после пережитого, но с блестящими от какого-то нового чувства глазами, смотрела на меня так, будто я только что воскресил ее любимого хомячка.
Она ничего не сказала, только как-то особенно тепло улыбнулась, и в этой улыбке было столько всего — и благодарность, и восхищение, и, кажется, еще что-то, чего я пока не мог до конца понять. Я кивнул ей в ответ и прошел к своему временному рабочему месту за компьютером.
Фырк тут же материализовался на спинке кресла, всем своим видом изображая крайнюю степень возмущения.
— Ну, двуногий, ну ты даешь! — проскрипел он у меня в голове. — Я тут, можно сказать, жизнь этому Гераськину спас, точный диагноз поставил, а ты меня даже не похвалил! Ни одного доброго слова! А ведь если бы не я, вы бы до сих пор гадали, отчего у него живот болит! Неблагодарные!
Я мысленно усмехнулся. Кажется, мой пушистый компаньон ревновал меня к Кристине и ее восхищенным взглядам.
— Фырк, ты же знаешь, что твоя помощь неоценима, — постарался я его успокоить. — Без тебя я бы, конечно, заподозрил неладное по анализам, но поставить такой точный диагноз так быстро… это было бы невозможно. Так что ты — настоящий герой. Просто я не люблю разбрасываться громкими словами."
"— Ну, если так… — Фырк немного смягчился, но все еще дулся. — Тогда в следующий раз требую официального признания моих заслуг! С занесением в личное дело и премией в виде двойной порции орешков!
— Договорились, — кивнул я.
— А сейчас у меня к тебе серьезный разговор. Почему ты тогда, когда я тебя просил посмотреть Гераськина в первый раз, ничего не увидел? Ведь проблема уже была, судя по его состоянию.
Фырк как-то сразу сник. Его пушистый хвост поник, а ушки виновато прижались к голове.
— Я не знаю, двуногий, — пробормотал он, и в его голосе прозвучали незнакомые мне до этого нотки растерянности и… стыда? — Я смотрел… честно смотрел! Но ничего такого не увидел.
Только обычные послеоперационные изменения, небольшой отек. А вот эту дырку в анастомозе… ее как будто не было! Или я просто ее не заметил.
Он выглядел таким расстроенным, что мне даже стало его немного жаль. Кажется, этот случай действительно выбил его из колеи. Он, видимо, привык считать себя непогрешимым диагностом, а тут — такой прокол.
— Может, я устал? — неуверенно предположил он. — Или моя чуйка дала сбой? Я не знаю, двуногий, правда, не знаю.