Показать немцам, а заодно и мне, какой ты есть ценный кадр. Предоставь им ценные сведения. Например, о подпольной организации. Раздобудь и преподнеси. Вот это будет дело! Немцы это любят.
– Да, вы мне это уже говорили…
– Ну, так говорю еще раз, чтобы ты получше запомнил. А теперь запомни вот еще что. Сюда не приходи. Через неделю я найду тебя сам. Явлюсь ночью к тебе домой. Один живешь или с кем-то?
– Один.
– Вот и живи один. И жди меня в гости. А теперь ступай. Эй! – свистнул Белый, и в дверь просунулась голова одного из полицаев.
– Пропусти, пускай идет! Я его отпускаю!
– Наш, значит, человек? – оскалился полицай.
– Не твое дело! – огрызнулся Белый. – Выполняй команду!
– Яволь, – лениво ответил полицай.
Так Никита оказался на свободе. А очутившись на свободе, он задумался, что ему делать дальше. Теперь он был немецкий агент Улыбка, и с этим приходилось считаться. Может, ему убежать из города? Но куда? Немцы – народ дотошный, они везде найдут. Да и этот Белый сказал предельно ясно: вздумаешь обманывать – схлопочешь пулю.
Нет уж, лучше не рисковать. Податься к партизанам? А подписка о сотрудничестве? Вдруг тот же Белый возьмет, да и подсунет ее подпольщикам или тем же партизанам – в отместку за то, что Никита сбежал? И что тогда? А тогда ему уготована все та же пуля, но уже от партизан или подпольщиков. Хоть так, хоть этак, а итог получается один. И что же ему делать? Остается одно – добросовестно работать на фашистов. Тем более что Белый обещал за это платить. Говорил, что даже – золотом.
За золото почему бы и не поработать? А там, глядишь, и война закончится, и как бы она ни закончилась, кто бы в ней ни победил, а золото при любой власти золото. С золотом не пропадешь.
Да, но с чего же начать? Ответ напрашивался сам собой – с подпольной группы «Чатыр-Даг». Он, Никита, должен донести на подпольщиков этой группы. Сам о себе, конечно, он доносить не станет, а вот на других донесет. Ну, а куда деваться, коль он угодил в такие обстоятельства, что иначе из них и не выпутаешься! Не умирать же самому! Кто оценит его смерть, кто о нем вспомнит? Да и глупое это дело – помирать в расцвете лет.
Надо жить, надо приспосабливаться. В конце концов, не он придумал эту войну. Война сама его нашла и поставила перед выбором: или – или. Значит, не Никита за все в ответе, а она, война.
А коль так, то надо только сообразить, как бы половчее донести на подпольщиков, чтобы и самому остаться вне подозрений, и чтобы немцы были довольны. Тут было о чем подумать.
