Придется вам подождать, пока мои молодцы полистают книгу учета происшествий и найдут дела. Если, конечно, такие убийства имели место. А уж если не имели – то что ж поделать?
– Хорошо, – кивнул Завьялов. – Раз требуется подождать, значит, будем ждать.
– Тогда побудьте в кабинете, а я дам распоряжения, – сказал подполковник и вышел.
Конечно, шансов напасть на след гестаповского агента Улыбки именно таким образом было крайне мало, и Завьялов это прекрасно понимал. Даже если в городе и вправду кто-то недавно убил молодого мужчину, то далеко не факт, что это мог сделать именно Улыбка.
Да, Никите и вправду нужны были другие документы, это было логично. Но, может статься, они уже у него имелись? Может, он запасся ими еще раньше, при немецкой оккупации? И теперь, когда пришел час, он просто воспользовался ими. Был Никитой Филипповым – стал кем-то другим. Все логично и просто. И убивать никого не нужно. В конце концов, убийство – это всегда риск. Для чего Улыбке рисковать пуще меры? Наоборот, ему выгодно исчезнуть как можно тише и незаметнее.
Но с другой стороны – никаких других ниточек и крючочков, за которые можно было бы зацепиться, ни у Завьялова, ни у Ольхина с Волошко не было. А потому приходилось цепляться за то, что было. Вернее, выискивать эти самые крючочки и ниточки и надеяться на удачу, которая, говорят, иногда все же поворачивается лицом к тем, кто делает правое дело. А Завьялов с товарищами был на стороне правого дела. Они старались напасть на след врага, погубившего как минимум две подпольные организации.
Подполковник отсутствовал недолго. Вскоре он вернулся, держа в руках две тощие папки.
– Вот, – сказал он, – нашли. Таких-то убийств, оказывается, всего-то два. Другие – не подходят. А эти самые подходящие.
Завьялов взял из рук подполковника обе папки и скептически их осмотрел.
– Что ж это они у вас такие тоненькие? – спросил он.
– Так ведь ищем! – развел руками подполковник. – И потому по ходу дела они будут пополняться новыми документами. А пока – что имеем.
– Я так понимаю, что оба эти убийства не раскрыты? – спросил Завьялов.
– Пока – именно так, – подтвердил Ярошенко.
Завьялов открыл первую папку и почти сразу же ее закрыл. Речь в деле шла об убийстве некоего Алтынбаева Ильяса, татарина. В деле имелась даже фотография убитого – молодого мужчины с типично восточной внешностью. Вряд ли Улыбка со своим славянским типом лица захотел бы воспользоваться документами, где бы он значился как татарин Ильяс Алтынбаев.
