Он, не торопясь, прошелся по одной улице, по второй, по третьей, завернул на подвернувшийся по пути базарчик, где угрюмые женщины пытались продать или выменять на еду какое-то барахло, мимоходом поговорил с каким-то мужчиной, а затем – с какой-то женщиной… В общем, ничего для Пахомыча интересного и познавательного Никита не совершал."
"Пахомыч уже начинал чувствовать усталость, а вместе с ней и раздражение по поводу столь бесцельного поведения Улыбки, но тут судьба преподнесла ему самый настоящий сюрприз! Вдруг к Никите подошел какой-то мужчина, в котором Пахомыч, к своему немалому удивлению, узнал Белого! Да-да, того самого Белого, который завербовал Пахомыча и который, по сути, был хозяином и вершителем его, Пахомыча, судьбы и жизни! Вот так дела! Так что же, получается, что и Никита тоже знаком с Белым? А ведь ясно, что знаком! Вот как спокойно и обстоятельно они беседуют друг с другом! Случайные уличные знакомцы так бы беседовать не стали! Да, но о чем они беседуют? Что их связывает?
Впрочем, ответ на эти вопросы напрашивался сам собой.
Скорее всего, их связывает то же самое, что и Пахомыча с Белым. Как говорится, Белый – он для всех Белый. Начальник гестаповских агентов, обосновавшихся в Симферополе. Резидент, или как там еще они называются. Ну и ну! Так что же, Никита тоже гестаповский осведомитель? Как и он, Пахомыч? Получается, что так. И если подумать и разобраться, то ничего удивительного тут нет. Если уж он, Пахомыч, согласился быть фашистским агентом, то что уж говорить о Никите! Для него предавать – дело обычное.
Предал же он его, Пахомыча. Да и, насколько Пахомычу известно, и других тоже. Например, женщин, с которыми сожительствовал… Изучил Пахомыч нрав и характер Сверчка, пока с ним общался! А потому – чему удивляться? При этом если Пахомыч, по его собственному убеждению, фашистский агент поневоле (на что не согласишься ради спасения собственной жизни!), то Никита – агент не иначе как по собственной охоте и убеждению. Уж такой он человек. Преподлейший.
18
– Вот я вам его и сдаю с чистой совестью, – подвел итог своему рассказу Пахомыч. – В обмен на обещанное вами снисхождение.
Выслушав Пахомыча, Ольхин какое-то время пребывал в молчаливой задумчивости. Здесь было о чем подумать.
– А может, – спросил он, наконец, у Пахомыча, – ты это все придумал? Сам же говоришь, что между тобой и ним – какие-то давние счеты. Вот ты и захотел отомстить нашими руками, коль сам теперь отомстить не можешь? Потому и врешь.
