Возьми крупы, сделай что можешь, - настроения самой идти в кухню не было, да и в комнате меня ждали письма, которые могли открыть историю этого дома и этих людей хоть чуточку, чем несказанно помогли бы мне.
— Ты собираешь всех в дом, но не забывай, что всех придется кормить, - голос Истана застал меня на лестнице,и я закрыла глаза, выдохнула, чтобы не налететь на него и не дать по циничной физиономии чем-то, похожим на сковороду.
— Именно. Кормить, поить, может быть, даже одеть, если это потребуется.
А тебе советую прикусить язык и не обижать людей, - я обернулась и начала спускаться. Незачем ему было знать, для чего я пошла в те комнаты.
— И чем же они помогут тебе, сестра? – он стоял у изножья лестницы, опершись локтем на перила, и смотрел на меня, как старшеклассники смотрят на первоклассников.
— Тем, чем ты пока не смог помочь, дорогой брат, - я не собиралась сейчас тратить время на разговоры, но все складывалось так, словно судьба оттаскивала меня от заветного сундучка.
— Чем ты планируешь заниматься, госпожа Крайних земель? – не без издевки спросил Истан. Мне вдруг стало понятно, чего он добивается! Вывести меня из себя. Но зачем?
— Не я, а мы, Истан. Мы все будем прилагать силы и терпение для того, чтобы этот, так называемый «Край», стал одним из лучших в королевстве, - ответила я и вдруг вспомнила слова Карисы, мол, если бы король знал, как сейчас живут дети его лорда – одного из самых известных рыцарей, что вели своих людей.
— Поля уже поздно засевать, да и нечем. В лесу нет столько ягод и трав, чтобы нам хватило пережить зиму…
— До зимы еще много времени, - ответила я и, чтобы не реализовать свою идею по выщипыванию его дурацких усов, шагнула мимо него с последней ступени и направилась в кухню, моля про себя своего привычного и родного Бога, чтобы он не увязался за мной.
Лидия суетилась на кухне. Бирк крутил над углями ногу то ли барашка, то ли косули.
Я присела на лавку, не обращая внимания на слуг. К моей радости они молчали. Мне вдруг стало страшно: а вдруг Истан прав, и я не смогу ничего, да еще и людям наобещаю золотых гор."
"Если Грегори все это не придумал, выходит, Алисия была не такой уж и нежной фиалкой. Либо она сама так горевала, что перестала замечать ближних, утонув в своем горе, либо ей изначально было ни до кого.
