Каково же было мое удивление, когда и Истан раскрыл свои объятия слуге, который раньше готовил ему ванну, приносил еду в комнату и даже мыл.
— Не верьте этому мальчишке, - со смехом начал Бирк. - Это придумал он сам. На всех дорогах и тропах, которые ведут к нашему отелю теперь есть хорошие теплушки и навес для одной лошади с санями или телегой. Если понадобится чистить зимой или летом прорубать молодняк, разросшийся вдоль дороги, люди смогут там останавливаться. Этот парень не мог сидеть на месте, и куда бы мы ни приезжали, он начинал строить достойное жилье.
— Похоже, он самый деятельный из нас, - я смеялась до слез, глядя на своих братьев и стараясь забыть о том, что потеряла Амира, может быть, навсегда.
— После тебя, Алисия, потому что тебя не удалось, и, думаю, не удастся никому переплюнуть.
Месяц я прожила в отеле, постоянно выезжая в домики Грегори, которые называла привычным мне словом «заимка». Хотя, они выглядели очень даже респектабельно. Чтобы узнать, где сейчас брат, приходилось шептаться с Бирком.
Грегори вытянулся за весну и лето, похудел и загорел, как крестьянин. Не бросил своего дела, продолжая строить тренажеры. Он сам их опробовал, заставлял заниматься своих друзей, и к осени парнишек было не узнать.
Осенью жизнь моя начала походить на прежнюю жизнь старушки, вокруг которой много людей, но ее привлекают только затем, чтобы она не оставалась одна. У всех было свое дело. Даже Истан, согласившись с предложенной королем пассией, уехал в столицу, чтобы познакомиться и назначить дату свадьбы.
Я же бродила по лесу возле отеля, собирала грибы. В замке днем помогала собирать урожай, а вечерами сидела с Карисой в ожидании момента, когда она снова заговорит о прошлом.
— Кариса, я хочу рассказать тебе свою историю, - начала я, когда старушка была в сознании. Она поставила перед собой аж три свечи и пришивала на подол моего платья новое кружево.
— Я всю вашу историю знаю, госпожа, - ответила она и хмыкнула.
— Не всю. Мне очень надо рассказать тебе все, - ответила я и легла под одеяло.
Я видела, как она положила работу на стол, и отвернулась, чтобы не видеть ее лица. Я говорила целый час, и закончила на том моменте, когда она выхаживала меня больную. Я бы говорила еще, но услышала ее храп.
Сон не шел, как я ни старалась днем работать, чтобы уставать сильнее и сильнее. Но ночами я лежала с открытыми глазами, слушая уханье совы.
А потом Мария родила дочь. И мои ночи стали не такие уж бессмысленные.
