Оставив Марию в кухне, я поднялась в комнату, открыла шкаф и как только достала плащ, увидела на полу тот самый сундучок, о котором я забыла напрочь. А ведь хотела посмотреть эти пачки писем, бережно хранимые родительницей.
Забыв о подруге, я перенесла все пачки, перевязанные ленточками на кровать, осмотрела каждую и, оставив самую тонкую, убрала остальные на место. Ее я успею спрятать под подушку, если войдет Мария. Если же она увидит мое «богатство», то «любопытная Варвара» захочет сама прочесть их, а оказаться в них может все, что угодно.
Листы, свернутые три раза, не казались древними, но в заломах и без того плохо понятный почерк почти не читался. Этих букв я не знала, но когда глаза пробегали по ним, текст читался в голове.
Я вспомнила, как садилась писать, и руки писали совсем непривычные мне символы. Один раз я попробовала написать привычные мне буквы. Смогла. А вот слова… моментально рисовались местные каракули. Это я тоже отложила на потом, ведь если я могу написать букву, значит, коли обуздать голову, то и слова получатся.
«Моя дорогая жена, я вернусь еще нескоро, но спешу успокоить тебя. Его Величество видит впереди только победу, и мы, его верные подданные, не можем сомневаться в этом. Лето вы переживете без меня, а вот к зиме, думаю, все уже наладится. Следи за полями и не допускай, чтобы они пересыхали. Помни о горах, которые задерживают дожди…»
Я хмыкнула, потому что горы такой ерундой не занимаются точно. Может быть, расположение земель таково, что «роза ветров» относит грозовые облака, но чтоб горы… Хотя, я не особо сильна в метеонауке…
«Береги детей и помни, что каждый из них нуждается в твоей любви, а не только Варис.
Прими мое желание – дай ему свободу, и он научится жить с тем, что имеет. Грегори заслуживает большего внимания, нежели Варис….»
Письмо мужа, искренне беспокоившегося о детях, жене и землях. Ничего другого я в них точно не найду, - подумала я и выдохнула. Вероятно, если бы эти люди были моими родителями, я читала бы эти письма с упоением, прижимала к груди, представляла, как мама радуется, получив весточку.
А я даже не могла представить, как они выглядели.
Грегори часто был на их могилах за стеной. Эти два холмика возле реки он прибирал раз пять за лето. Обрывал руками траву, клал цветы на большие квадратные, будто специально выточенные камни. Один раз я застала его возле могил. Выйдя из ворот, я посмотрела направо и увидела его – сидящего на земле между ними.
