"
"— Как богат баронет? – только и спросила я, понимая, что баронеты в столице явно богаче баронов с наших окраин государства.
— Несказанно, графиня, и этот брак будет в десятки раз разумнее, нежели ваш. При этом все земли останутся графам, и Истан сможет дать за вами хорошее приданое из тех сумм. Все дети графа останутся при своем титуле, - твердо сказал герцог и положил ладонь на плечо брата, который, похоже, готов уже был заплакать.
— По-моему, это идеально, - сказал Варис и захлопал в ладоши.
Грегори поддержал его, и герцог чуть поклонился. Как хороший актер после удачного выхода на сцену театра. Сердце мое пело. Хотелось подскочить со своего места и обнять нашего гостя.
***
Я видела, как Истан хочет встать и уйти из-за стола, но герцог – не сестра, которую можно игнорировать. Он становился то белым, как мел, то пунцовым.
— Герцог… спасибо за вашу заботу о нашей семье, но… я… пожалуй, поищу другие варианты, - собравшись с силами ответил он и натянуто улыбнулся.
Знал ли он, что герцог ведет эту игру далеко не случайно? Мог ли он додуматься, что все это – хорошо продуманная история? Даже если и есть в столице этот самый баронет, имеющий «престарелую» дочь-невесту, а в этом времени тридцатилетние барышни вовсе не считаются барышнями, ведь жизнь крутится вокруг семнадцати- восемнадцатилетних.
— Другие варианты? Я бы не сказал, что вы их ищете, граф. Ваши братья и ваша сестра ежедневно трудятся, пытаясь если не встать на ноги, то хотя-бы обеспечить себя и своих людей… в отличие от вас, - герцог встал, поклонился еле заметным жестом и отправился вверх по лестнице.
– Благодарю за ужин, графиня, - добавил он, улыбнувшись.
За столом воцарилась полная тишина. Грегори делал вид, что кость много вкуснее мяса, которое он уже обглодал, а Варис все опрокидывал и опрокидывал явно пустую кружку, делая вид, что пьет надоевший всем настой. Я теребила салфетку и смотрела на открытую дверь за которой все еще было достаточно светло, чтобы идти спать.
— Это вы дали ему такую идею? – я не знаю, на кого из нас смотрел Истан, когда задавал этот вопрос, но поворачиваться к нему не хотелось. Унижение, как правило, не ищет сочувствия.
— Думаю, у него достаточно ума и зрения, чтобы самому посчитать нужным предложить это, брат, - ответил тихо Варис.
— Ума и зрения? Чтобы увидеть что? – встав, и наклонившись над столом, стараясь стать чуть ближе к брату, спросил громко Истан.
